— Довольно мало, — вставила Каплан. — Это ведь не всплывало на прошлогоднем совещании руководящего состава компании?
— Погодите минуту, — сказал Гарвин. — Насколько я помню, у нас не должно быть правовых проблем в отношении работников управленческого звена?
— Точно, — подтвердил Блэкберн. — Работающие в настоящее время сотрудники управления по закону не могут допрашиваться или свидетельствовать по подобным делам.
— И никто у нас с прошлого года не уходил? Никто не уволился, не перевелся на другую работу?
— Никто.
— Прекрасно. Ну так к черту его! — Гарвин повернулся к Эвертсу. — Билл, я хочу, чтобы ты пошерстил все документы и внимательно прочитал все, что как-либо касается Сандерса. Посмотри, не найдется ли какой-нибудь зацепки. В случае чего сразу дай мне знать.
— Конечно, — ответил Эвертс. — Но я думаю, он чист.
— Ладно-ладно, — повторил Гарвин, — ты, главное, посмотри. Так, а что может заставить Сандерса дать отбой? Чего он хочет?
— Боб, я думаю, что он хочет сохранить свою работу, — предположил Блэкберн.
— Он не может сохранить свою работу.
— В том-то и дело, — вздохнул Блэкберн. Гарвин фыркнул.
— Если он все-таки пойдет в суд, какие претензии щргут быть нам предъявлены?
— Я не думаю, что на основании происшедшего тогда в кабинете он может что-нибудь состряпать. Самая большая претензия может быть заявлена по поводу нашего отказа провести глубокое всестороннее расследование и дать делу надлежащий ход. Если мы не будем осторожны, Сандерс может одержать победу только за счет этого. Я так считаю.
— Вот мы и будем осторожны. Отлично.
— Послушайте, ребята, — предупредил Блэкберн, — я чувствую, что должен всех предостеречь: очень деликатная ситуация требует тщательного обдумывания каждой детали. Как сказал Паскаль: «Бог — в мелочах». И в данном конкретном случае относительное равновесие между двумя противоречащими друг другу официальными заявлениями вынуждает меня честно сказать, что нельзя заранее с абсолютной точностью предсказать…
— Фил, — оборвал его Гарвин, — не мельтеши.
— Майс, — вмешалась Каштан.
— Что? — не понял Блэкберн.
— Это Майс ван дер Роге сказал: «Бог — в мелочах».
— Кого это, черт возьми, интересует? — грохнул кулаком по столу Гарвин. — Суть в том, что Сандерс, не имея шансов на выигрыш, тем не менее держит нас за яйца. И понимает это!
Блэкберна покоробило.
— Я не стал бы утверждать это в такой форме, — сказал он, — но… Но мы в заднице. Или нет?
— Да.
— Том не дурак, — сказала Каплан. — Немного наивный, но не дурак.
— Еще бы, — подтвердил Гарвин. — Не забывайте, что это я его натаскивал. Научил его всему, что он умеет. Он может доставить большие неприятности. — Он повернулся к Блэкберну. — Подведем итог: что там от нас требуется? Беспристрастие, так?
— Да…
— И мы хотим избавиться от Сандерса.
— Точно.
— Ладно. Как он отнесется к третейскому суду?
— Не знаю. Но сомневаюсь, что с энтузиазмом.
— Почему?
— Ну, обычно мы прибегаем к услугам посредников тогда, когда нужно разрешить вопросы, касающиеся дорожных расходов для уезжающих сотрудников.
— Ну и что?
— Я думаю, как Сандерс на это посмотрит.
— В любом случае надо попробовать. Скажи ему, что решающего значения это не имеет — может, удастся его на этом подловить. Дай ему три кандидатуры, и пускай он выберет, кого захочет. На завтра. Мне нужно с ним говорить?
— Возможно. Давайте сначала я сам попробую.
— Валяй.
Каплан заметила:
— Но, конечно, если мы прибегаем к услугам посредника, мы рискуем столкнуться с последствиями.
— Ты хочешь сказать, что посредник может рассудить не в нашу пользу? — спросил Гарвин. — Ничего, я принимаю такой риск. Самое важное, чтобы дело было разрешено тихо — и быстро. Я не хочу, чтобы Эд Николс наступал мне на пятки. На пятницу у нас назначена пресс-конференция, и я хочу, чтобы к этому времени все дело было благополучно похоронено, а Мередит Джонсон была представлена журналистам как новый руководитель филиала, всем ясно?
Присутствующие подтвердили свое согласие.
— Тогда к делу, — распорядился Гарвин и вышел из Комнаты. Блэкберн заторопился за ним.
В коридоре Гарвин пожаловался Блэкберну:
— Вот зараза! Должен тебе признаться, мне очень не по себе из-за всего этого.
— Понимаю, — скорбно сказал Блэкберн, печально качая головой.
— Ты на этом деле здорово обкакался, Фил. Ты мог все сделать лучше. Намного лучше!
— Как? Что я мог сделать? Сандерс заявил, что она приставала к нему. Это дело серьезное.
— Мередит Джонсон — половина успеха нашего слияния, — ровным голосом сказал Гарвин.
— Да, Боб, конечно.
— Мы не можем ее потерять.
— Да, Боб. Но мы оба знаем, что в прошлом она была…
— Она доказала всем, что у нее выдающийся административный талант, — перебил его Гарвин. — И я не позволю всякими голословными обвинениями ставить под угрозу ее карьеру.
Блэкберн знал о непоколебимой поддержке Гарвином Мередит. Уже несколько лет Гарвин замечал в ней только хорошее. Когда же кто-то в его присутствии заводил разговор о ее недостатках, он немедленно переводил беседу в другое русло. Переубедить его было невозможно. Но сейчас Блэкберн почувствовал, что он должен хотя бы попробовать.
