– Спасибо за завтрак. Этот Раддоман, кажется, не собирается меня кормить. – Вкус вина и колбасы заставил меня понять, насколько я голоден. Еда была не так вкусна, как казалась, но последний раз я ел много часов назад и сейчас прикончил завтрак с волчьим аппетитом. Теперь, когда успокоился желудок, я смог обратить внимание и на другие вещи. Я чувствовал вину за то, что утаивал что-то от дружески настроенного эззарийца. – Хочу верить тебе. И я верю. Но в данный момент я не верю самому себе, я даже не могу вспомнить свою мать. Мне нужно время. Может быть, ты расскажешь мне о себе… об этом месте. – У меня были тысячи вопросов. Кажется, он знал обо мне столько же, сколько я сам. А может быть, и больше.
– Я расскажу тебе все, что ты захочешь узнать. Я не хочу потерять возможного друга и союзника. Похоже, что мне недолго здесь осталось. Не хочу конфликтовать с твоей хозяйкой. Я видел ее другое обличье, когда она в гневе. Думаю, ты ни разу не встречал ничего подобного в своих многочисленных битвах. Именно поэтому она так ненавидит меня… я знаю, какая она на самом деле. – Он закинул ноги на подушку. – Ты правильно поступаешь, не веря здесь никому. Делай так и впредь. Мне пришлось усваивать это бесконечно долго.
В его движениях была ленивая грация уверенного в себе человека.
– Мне было сорок три года, когда меня схватили, – продолжал он. – Прямо в зените славы. Я сражался уже семнадцать лет и ни разу не знал поражения. Мой Айф – моя жена была больна, но выздоровела, так мы думали. Битва казалась нетрудной: недавно захваченная молодая девушка, невинная до появления демона. Нам показалось, что нехорошо передавать ее кому-то. Я не хотел работать с другим Айфом… дважды дурак. Тут не о чем особенно рассказывать. Битва оказалась тяжелой, шла долго, и моя жена не могла удержать землю, на которой я стоял. Все вокруг ходило ходуном. Я был уже готов изгнать демона, но тут все стало распадаться на куски, и я увидел, как закрываются Ворота. Моя жена оказалась слишком слаба, чтобы удержать их. Я даже думаю, что она умерла.
– Мне жаль.
Он мотнул головой и искривил рот:
– Не стоит. Это было так давно. – Он вертел в руках бокал, поворачивая его под разными углами, пока на его бок не попал серый свет, исходивший от плиток пола. – Мне повезло, хотя странно называть подобное везением, что я попал к рудеям. Рудеи редко выходят на охоту. Они, так сказать, цивилизованный круг, хотя… да, ты встретился с худшими из них, – правда, и другие не намного лучше. Но у Смотрителей, захваченных гастеями, вовсе нет шансов. Их судят на Собрании Рудеев, допрашивают, изучают и отправляют назад к тем, кто их захватил. Так гастеям платят за то, что они охотятся.
– Значит, остальные… – Все пропавшие Смотрители, те, что не вернулись… захвачены… Мы не знали, что с ними происходит. Мы скорбели. Молились за них. Смотрители всегда ищут своих, уходя за Ворота, но ни разу еще никто никого не находил.
– Все погибли. Некоторые долго жили в подземельях, некоторых на время выпускали, чтобы снова схватить. Прошло уже очень много лет с тех пор, как кто-то выживал. Мне повезло. Тот, кто захватил меня, рассказал, как сохранить здоровье.
Я хотел спросить сразу о сотне вещей.
– Ты расскажешь мне? – Сначала о главном. Если я пришел сюда по какому-то делу, обязан выжить.
– То чудовище, что схватило меня, позволило гастеям взять то, что они хотели. Весьма неприятно, ты это знаешь лучше меня. Но как-то она, это была она, спросила, хочу я жить или умереть. Я ответил, что я не стану жить демоном, и она рассказала мне удивительную вещь. – Он подался вперед, подняв густые брови и широко раскрыв глаза. – Нас чрезвычайно ценят, рей-киррах сделает все, чтобы заполучить кого-нибудь из нас для себя. Но они не проникают в нас силой. Смотритель не похож на тех людей, что живут в реальном мире. У нас есть навыки и защита, чтобы не пустить их. Если демон старается проникнуть в кого-то из нас, а мы продолжаем противиться, он не сможет прочно закрепиться в нас. Тогда другой демон может прийти и сразиться с этим рей-киррахом, стараясь выгнать первого и занять его место. Это очень опасно для самих демонов и еще опаснее для того бедняги, за которого они сражаются. После нескольких рей-киррахов человек уже ни на что не годится, и этих первых изгоняют другие демоны за порчу человека. Я наблюдал подобное несколько раз. – Он передернул плечами и потянулся к корзине, чтобы отрезать еще колбасы.
– Они вторгаются… сражаются друг с другом в человеческой душе, как это делаем мы?