С деньгами, поскольку мои несколько зенаров почти кончились, было бы глупо тратить остатки, не зная, куда я пойду и зачем. Когда я вернулся к гробнице, там уже никого не было. Старуха, следившая за лампами, заявила, что здесь уже лет десять нет никаких жрецов. Долгар проигрывает в популярности новым дерзийским богам. Я вернулся в переулок и не нашел там белого кинжала, а в пивной хозяйничал совсем другой человек. Я расспросил каждого в городе о Долгаре и его жрецах, никто ничего не знал. Я решил, что единственное, что мне остается, – отправиться обратно в Терину и попытаться снова взять след. И я отправился. Но, пройдя несколько лиг, я остановился. Я вдруг понял, что не найду там ни одного человека из тех, что указали мне дорогу в первый раз.
Что до моих целей, даже если я найду своего сына, что я смогу ему предложить? Жрец понял это. Я умел сражаться. Я жил этим. Я дышал этим. Каждый день своей жизни я оттачивал умение убивать. Что мое умение даст ребенку? Лучше ему остаться с неграмотным, но добрым жрецом, чем с человеком, постоянно общающимся с демонами.
Когда нет денег и цели, очень трудно противостоять тоске по дому. Несмотря на обиду, я мечтал о зелени и деревьях, дожде и тихих днях. Я не собирался снова покидать дом. Эззарианские Смотрители редко пересекали границы страны, даже когда их было много. Наша сила и наша жизнь тесно связаны с деревьями и холмами и с той работой, которой мы живем. Я должен быть дома, среди своих, узнать, что же все-таки произошло, – хотят они этого или нет. Хотя после Кол-Диата мне больше не снилось снов, меня преследовали воспоминания о поглощающей меня тьме. Я убедился, что должен изучить, исследовать, узнать самого себя, даже если для этого придется отдать себя в руки Каддока. Но я не мог вынести мысли о том, что по возвращении в Эззарию мне придется просто работать на полях, выслушивать советы Каддока и жить под одной крышей с женщиной, которую я больше не хотел знать. Безвыходное положение.
Поэтому я просто сидел у ручья, пил воду и смотрел, как бедное семейство, состоящее из трех братьев, их жен и детей, грузится в телеги, чтобы ехать дальше к новой жизни, ожидающей их на границе. Я хотел бы поменять свои печали на их простые страхи и надежды.
Озарение часто подобно вспыхнувшей в мозгу молнии, но я никогда не думал, что оно может принимать четкие контуры. Я наклонился над водой, чтобы снова наполнить чашку, и вдруг увидел мысленным взором монстра с длинной шеей, кожистыми крыльями, изрыгающего огонь. Это чудище не было страшным и не производило впечатления живого, это был просто образ из дерзийских легенд. Я улыбнулся и прошептал слова, которые показались бы странными любому постороннему слушателю:
– Где же вы, мой повелитель? И почему вы ищите меня после такого долгого перерыва?
Через несколько месяцев после моего возвращения в Эззарию я услышал новость о том, что наследник престола женился на прекрасной женщине, которая когда-то помогла мне спасти его жизнь. Я послал ему на свадьбу небольшой подарок – нефритовую статуэтку гирбеста, легендарного дерзийского чудовища. Я не приложил к ней ни записки, ни подписи, поскольку был уверен, что он догадается, от кого эта безделушка, и вспомнит нужное слово, когда захочет увидеть меня. Я научил его одному заклинанию, когда мы бежали из Кафарны, и именно это заклинание было наложено на статуэтку гирбеста. Я понятия не имел, сколько времени ему понадобится, чтобы добраться до указанного в заклинании места встречи, но больше идти все равно было некуда. Я был счастлив, что мои сомнения разрешились сами собой, и через полчаса я отправился на встречу с человеком, который когда-то купил меня за двадцать зенаров.
Место, указанное мною в заклинании, находилось в пустынях Южного Манганара, как раз у подножия гор на границе с Эззарией, в двух днях пути от моего дома. Я понятия не имел, где окажется Александр, когда я понадоблюсь ему, но сам я не хотел надолго расставаться со своей работой. Я старался выбрать безлюдное место, где никто не обратит внимания на встречу дерзийского принца с эззарианским волшебником. Поэтому я решил остановиться на развалинах, которые мы называли Дазет-Хомол, Дворец Колонн.