Никакая магия не может заглушить такую боль. У меня не было умения успокаивать разорванную кожу и мышцы. А Александр не мог назначить меньшее количество ударов. Только не за нападение на себя самого. Те, кто наблюдал за нами – а я был уверен, что они наблюдают, – не поверили бы. Дурацкая затея. Наверняка можно было найти сотню других способов разыграть ссору, но у меня не было времени выбирать. Александр должен был поверить, что я собираюсь следить за его врагами, а разбойники должны были поверить, что я обречен на смерть за неучтивое поведение. Что я буду делать, когда узнаю все необходимое мне, я понятия не имел.
Через некоторое время двое солдат закончили возложенную на них обязанность и поспешили вслед за ушедшим принцем. Порка показалась мне бесконечной. В моем меркнущем сознании мелькнула мысль, что, если Айвор Лукаш не примчится спасать меня, я войду в историю как величайший дурак всех времен. У меня не было никаких доказательств, что среди наблюдавших за нами из леса был тот жрец, но я верил, что он там. И у меня не было никакой надежды на то, что он клюнет на эту приманку, хотя дерзийские воины были совершенно искренни Если разорванная кнутом плоть и стоны что-то значат, вождь повстанцев придет мне на помощь. Но сейчас я был почти уверен, что так и умру, привязанный к дереву, превращенный в сгусток боли.
Мой мозг плавал в тумане, я даже не пытался придумать, что я расскажу, если появятся мои спасители. Единственное, на что меня хватило, – создать заклинание, развязавшее мои веревки. Как только они ослабели, я кулем муки упал на землю, на ковер из сосновых игл. Было еще кое-что, что я должен был успеть до появления кого бы то ни было. От каждого движения у меня перехватывало дыхание, но я сунул руку за пазуху и вытащил кожаный футляр с намерением спрятать ценную вещь. Когда он уже был в моих руках, мне пришлось остановиться и отдохнуть.
Недалеко от тропы мчался поток, ему было наплевать на суету смертных на его берегу. Невероятно, насколько мучительным может стать обычно приятный звук бегущей воды. В горле у меня засаднило, во рту пересохло. Все мои устремления и высокие цели исчезли, заглушенные одним-единственным желанием добраться до воды. Я начал медленно ползти к потоку. Через несколько метров я замер и закрыл лицо руками, меня трясло, дальше двигаться я не мог. Я едва не кричал в голос от боли в спине и понятия не имел, куда спрятать футляр… бумагу с печатью Александра… мою свободу. Еще несколько метров, и моя голова склонилась над водой, но у меня уже не было ни сил, ни желания достать до нее.
Потом у моего рта вдруг возникла кружка с водой, и откуда-то издалека донесся голос, говоривший с легким манганарским акцентом:
– Как такое возможно после того, что они с тобой сделали?
– Ты же не возьмешь его с нами?
– А что еще ты можешь предложить?
– Прикончить его. Он просто еще один дерзийский убийца, мечтающий уничтожить нас. Их тут было целое войско. Какое еще доказательство тебе нужно?
– Какое-нибудь. У меня к нему множество вопросов, кроме того, он явно рассорился со своими друзьями, если это были его друзья. Несмотря ни на что, я по-прежнему считаю, что думать и слушать важнее, чем убивать. Давай сюда лошадь.
– Ты просто идиот, Блез.
– Я считал бы, что прожил день зря, если бы не услышал от тебя этих слов.
Весь этот обмен любезностями шел у меня за спиной. Те же руки, что дали мне благословенной воды, теперь подсунули под меня свернутый плащ, так что моя голова болталась в воздухе. Все мое тело словно побывало в мельничных жерновах, но я хотя бы слышал.
Голова едва не раскололась от вспыхнувшего где-то надо мной заклятия. Лежа лицом вниз, я не видел ухода скептически настроенного собеседника. Топот копыт навел меня на мысль о лошади, но потом я понял, что лошадь двигается гораздо тяжелее… к тому же запах был другим. Наверное, это козел. Я решил, что все это мне снится.
Однако снова возникшая перед носом чашка с водой разубедила меня.
– Как же ты меня нашел? Только не говори, что идешь за мной от самого Вайяполиса. Мне лучше знать.
Не было смысла притворяться. Я немного приподнял голову и позволил ему влить мне в рот холодной жидкости.
– Спасибо, – произнес я. – Как же ты сохраняешь чужое лицо так долго? Я не знаю ни одного эззарийца, который мог бы изменять свою внешность больше чем на пятнадцать минут.
Он засмеялся, громко и заразительно:
– Значит, будем и дальше играть? Кто кого заговорит, да? Вопрос на вопрос. – Я хотел посмотреть ему в лицо, но побоялся, что моя голова просто отвалится, если я поверну ее. – Я должен открыть тебе глаза. Я не эззариец.
– Но ты выглядишь…
– Да, вне всякого сомнения, у нас имеются общие предки. Но я не из вас. Я никогда не был в Эззарии, ни до, ни после дерзийского завоевания. Я думаю, что мы очень разные.