Сам набег прошел удачно, но никто не подумал, чтобы подготовить достойный план выхода из города. Ночь была душной, зловонные испарения большого города висели в воздухе. Дерзийский губернатор прислал манганарцам свои войска для подкрепления, и теперь они шли на нас ровными рядами. Я решил, что с нами покончено. Мы мчались по узкому переулку, отшвыривая в стороны утренних котов и перепрыгивая через разлагающиеся кучи мусора, только для того, чтобы увидеть в другом конце переулка движущиеся на нас факелы и мечи. Мы повернули назад, проскочили мимо вылезших посмотреть на погоню нищих, взлетели по обшарпанным каменным ступеням и оказались в темном дворе, заполненном удушающими запахами отбросов и дыма яреты, разрушающей мозг травы, которую так ценят благополучные скучающие дамы и отчаявшиеся бедняки. Мы неслись через двор, перепрыгивая через тела – живые или мертвые, было не разобрать, – стремясь добраться до домов на другой стороне улицы. Но я вскинул вверх руки, чтобы остановить всех. Перед домами неподвижно замер ряд всадников, о чем я и сообщил Блезу и Фарролу.
– Я найду путь, – сказал Блез; он побежал туда, откуда мы пришли, и исчез в тени. Потом быстро вернулся, махнул, чтобы мы шли в лабиринт из лавок и проулков, и снова растворился в темноте. Он делал так еще четыре раза, встречая нас на каждом повороте, чтобы указать путь. Он ни разу не ошибся.
В следующий раз мы попали в огромный город Даргонат на западной окраине Империи. Запас зерна, привезенный с юга, гнил на верфях холленнийцев, а в бедных кварталах люди умирали от голода. Дерзийский наместник покинул город, отправившись в Загад на традиционные скачки, не оставив указаний по продаже или выдаче зерна. Блез узнал, что правитель пытался отравить любовницу Императора и уже не вернется в город, но его заместитель-холленниец не желал ничего слушать, он отказывался видеть, что город вымирает от голода, и запер запасы зерна на замок. Блез нашел способ попасть на верфи, казалось, что его главным талантом была способность проникать в те места, в которые было невозможно попасть, и мы разделили зерно между людьми. Фаррол хотел прикончить холленнийца, но Блез заявил, что у нас нет времени, чтобы сделать все правильно. Он хотел справедливости, а не мести. Этот набег был подготовлен еще хуже, чем в Вайяполисе. Городской гарнизон шел за нами по пятам, и у Фаррола не осталось времени даже на его традиционную живопись. Он удовольствовался тем, что просто бросил холленнийца посреди толпы в бедняцком квартале.
В следующий раз мы всемером оказались на пропускном пункте на границе, где капитан-базраниец набивал свои сундуки полученной с путешественников мздой. Когда маленький отряд обложил дом капитана снопами соломы, а вместе с ним и казармы и пропитал солому ламповым маслом, похищенным из ближайшего чулана, я попробовал убедить Блеза, что иногда лучше просто сообщить Императору о происходящем, а не поджигать людей в их постелях. Фаррол тут же обвинил меня в сочувствии дерзийцам.
– Наверное, он нашел среди них доброго хозяина. Или хозяйку, богатую дерзийскую корову, от прелестей которой у него протухли мозги.
– Даже протухшие мозги осознают разницу между заслуженной казнью и бессмысленным убийством, – ответил я.
– Мне необходимо, чтобы мои уроки пошли впрок, – заявил Блез. – У меня нет времени умолять или подкупать несколько десятков чиновников, чтобы попасть к Императору. Кроме того, Императору нет дела до несправедливостей, так же как и его чиновникам.
– Но в домах невинные люди: дети, рабы, простые солдаты. Многие из них понятия не имеют, что творится на границе. Они беспомощны. О какой справедливости здесь идет речь? Кому и какой урок ты преподашь?
– Поджигайте.
Всадники бросили факелы в солому, хотя хватило бы одного их рвения, чтобы она занялась. Когда мы выезжали из города, Блез на некоторое время покинул нас, он вернулся с волдырями на руках и в обгоревшей рубахе и отказался отвечать на вопросы Фаррола.