Действительная практическая магия, содержащаяся в «Зогаре» и в других каббалистических трудах, доступна только тем, кто читает изнутри, христианские апостолы — по крайней мере те, о которых сказано, что они творили «чудеса» по желанию[442] — должно быть, были ознакомлены с этой наукой. Непристойно для христианина с ужасом или усмешкой взирать на «магические» геммы, амулеты и другие талисманы против «злого глаза», которые служат чарам, чтобы оказывать таинственное влияние на владельца или на лицо, которым маг хочет управлять. Еще до сих пор существует значительное количество таких зачарованных амулетов в публичных и частных коллекциях древностей. Изображения на выпуклых геммах с таинственными надписями — значения которых ставит в тупик всех ученых исследователей — приводятся многими коллекционерами. Кинг показывает несколько таких в «Гностиках» [410], где он описывает некий белый карнелиан (халцедон), с обеих сторон покрытый нескончаемыми надписями, истолковать которые никогда не удастся; да, никогда, разве только если чтец является изучающим герметизм или адептом. Но мы отсылаем читателя к этому интересному труду и к талисманам, изображенным на его гравюрах, чтобы доказать, что даже «Провидец Патмоса» сам был знатоком этой каббалистической науки о талисманах и геммах. Св. Иоанн ясно намекает на мощный «белый карнелиан» — это гемма, хорошо известная среди адептов как «alba petra», или камень посвящения, на котором обычно вырезано слово «награда», так как он давался кандидату, успешно прошедшему через все испытания неофита. Дело в том, что, как и «Книга Иова», все «Откровение» является просто аллегорическим повествованием о мистериях и посвящении в них кандидата, которым является сам Иоанн. Ни один высокий масон, хорошо осведомленный о различных степенях, не может этого не заметить. Числа семь, двенадцать, и другие, являются светочами, проливающими свет на затемненность этого труда. Парацельс несколько веков тому назад утверждал то же самое. И когда мы читаем, что «некто подобный Сыну человеческому» говорит (гл. II, 17): «Тому, кто одолеет, я дам отведать манну сокровенную и дам ему БЕЛЫЙ КАМЕНЬ, и новое имя, написанное на камне», — слово — которое никто не знает, за исключением того, кто его получает, какой мастер-масон усомнится, что оно относится к последней строчке заголовка настоящей главы?
В дохристианских мистериях Митры кандидат, бесстрашно одолевший «двенадцать Испытаний», предшествующих окончательному посвящению, получал небольшую круглую булочку или вафлю из бездрожжевого хлеба, символизирующую, в одном из своих значений, солнечный диск и известную под названием небесного хлеба или «манны», и на ней были изображены фигуры. Резали ягненка или быка, и кандидат опрыскивался кровью, как это было в случае посвящения императора Юлиана. Семь правил, или тайн, затем вручались «новорожденному», которые представлены в «Откровении» как семь печатей, которые открываются «по порядку» (см. гл. V и VI). Тут не может быть сомнения, что Патмосский Провидец имел в виду эту церемонию.
Происхождение римско-католических амулетов и «реликвий», благословенных папою, такое же самое, как и «Эфессийских Чар», или магических письмен, вырезанных на камне или начертанных на куске пергамента; еврейских амулетов со стихами Закона, называемых филактериями, φυλακτηρια, и магометанских чар со стихами из Корана. Все они применялись в качестве защитных магических чар и носились верующими на себе. Епифаний, этот достойный экс-маркузианец, который говорит об этих чарах, когда они носились манихейцами, как об амулетах, то есть предметах, носимых подвешенными на шее (Periapta), и «заклинаниях и тому подобных надувательствах», — не вправе бросать грязью на «надувательства» язычников и гностиков, не включив туда же римско-католические и папские амулеты.
