Лилу непонимающе уставилась на нее.
– В смысле нет? Представляешь, как Анжелика будет счастлива узнать, что Сара жива! Нельзя такое скрывать от нее!
– Нет. Это плохая идея.
Лилу собралась было резко ответить, но что-то в выражении лица Фанни ее остановило, и она прошептала:
– Ты знала?
Фанни долго смотрела на Лилу, не решаясь поделиться с ней чужой тайной. Но ведь это Лилу не бросила дело Сары и довела расследование до конца, ни разу не опустив рук. Не могла Фанни скрыть от нее финал истории.
– Не знаю, что там с моим паспортом, возможно, твоя версия верна, но подозреваю, что Сара добралась до Англии.
– Поясни.
– Вчера, когда Анжелика сказала, что Сара погибла, я засомневалась. Мне показалось, что она лжет.
– Вот как? Почему ты так подумала?
– Это же моя младшая сестра… Все детство она врала матери без зазрения совести, и я вижу, когда она говорит неправду, как бы талантлива она в этом ни была. Человека, с которым вместе вырос, знаешь досконально – поймешь это, когда повзрослеешь.
– Так это только твои догадки?
– Не совсем, помнишь те цифры на обороте фотографии с Сарой?
– Да, «13–28». Мы так пока и не нашли им объяснения.
– Это время: тринадцать часов и двадцать восемь минут – столько потребовалось Саре, чтобы переплыть Ла-Манш. Цифры на снимке написала именно Анжелика, я знаю ее почерк. И только один человек мог сообщить ей эту информацию – сама Сара.
На какое-то мгновение Лилу задумалась.
– Допустим… А как ты думаешь, Моргана и Жасмин тоже об этом знают?
– Возможно. В любом случае это их тайна, их решение, и не нам предавать огласке правду.
– А как же Эрик Шевалье? Пусть даже он самый последний выродок, тебя не смущает, что он находится в тюрьме за убийство, которого не совершал?
Фанни стиснула зубы, в ее карих глазах блеснула ярость.
– Эрик отсидел двадцать лет – срок, который он получил бы за то зло, что причинил девочкам. И лично я согласна с Жасмин.
– Из этого я делаю вывод, что сенсационную статью ты писать не собираешься?
– Вряд ли.
– И повышения не получишь?
– Честно говоря, судя по последнему письму Катрин, меня ждет скорее понижение, а то и вовсе увольнение.
– Вот черт!
– Такова жизнь, – философски ответила Фанни и снова включила зажигание, – а в жизни надо уметь делать выбор.
Лилу засмеялась, и Фанни вскинула брови.
– Тебе весело от того, что я пускаю под откос свою карьеру?
– Нет, я горжусь тобой. Знаешь, а ведь учитывая, что мы сохраним эту тайну и защитим Сару, мы тоже немножко Разочарованные.
Фанни бросила последний взгляд на темно-синее море, удаляющееся в зеркале заднего вида.
– И правда, можно сказать, что теперь мы стали частью Разочарованных. Что ж, поехали домой.
Я открыла глаза. Между потерей сознания и пробуждением – секунда, щелчок пальцев и тысяча воспоминаний. Но я в каком-то другом месте. Над моей головой по-прежнему больничные неоновые лампы. С невероятными усилиями кладу руки на живот. Ничего. Повязка. Пусто. Немыслимая боль. Надо мной склоняются двое. Словно в тумане. Мне что-то говорят. Я ничего не понимаю. Все неважно.
И тут мой голос – сиплый, какой-то непривычный:
–
Трижды.
Я трижды спрашиваю, все ли с тобой хорошо, мне что-то трижды отвечают, но я ничего не понимаю. Слишком долго. Слишком сложно. Но вот наконец ответ достигает моего атрофированного мозга:
–
С тобой все хорошо.
Если они знают твое имя, пусть и кошмарно его произносят, значит ты выжила.
Анжелика и подумать не могла, что когда-нибудь вновь окажется в лицее Виктора Гюго. Но вот она у его ворот – в этой школе она провела так много времени, болтая с Сарой, а потом с Жасмин и Морганой, сплетничая, делясь сигаретами, наушниками от плеера и подглядывая краем глаза за мальчишками.
Она не появлялась здесь с того дня, как решила рожать Мию и бросить учебу. Иногда она задавалась вопросом, кем могла бы стать, если бы закончила школу и продолжила образование, как все нормальные девочки, которые не становятся матерями в семнадцать лет. Но она сразу гнала от себя неуместные мысли. Ни учеба, ни школьные успехи не принесли бы ей спасение – только Мия. Анжелика нашла свое счастье, и неважно, каким путем она к нему пришла.
Однако она всегда знала, что в долгу перед той девчонкой с неумело подведенными глазами, которой когда-то была. В последние недели много всего произошло. Смерть мамы, примирение с Фанни, всплывшая на поверхность история Сары – все это убедило ее, что ждать больше нельзя. Одно дело лгать себе нынешней, и совсем другое – предать того подростка, который еще жил в ней.
Прозвенел звонок, и из дверей начали выходить ученики. Теперь у них в руках телефоны, а не сигареты, как было в ее время, но наверняка те же разговоры, те же сомнения и подчас то же одиночество. Ей пришлось долго ждать, но вот наконец школьники разошлись, бросая друг другу на прощанье «до завтра» и махая рукой.
