А если бы и были, ничего крепче трёхградусного пива мужик бы там всё равно не нашёл. Но он об этом не знал и быстрым шагом удалился в направлении серпентария. Мы вошли в музей. Кроме нас там были ещё четыре группы русских туристов и две шведские семьи с детишками от трёх до пяти лет. Одна мама сказала своему малышу:
— Это Карлсон… Видишь, летает? У него на спине моторчик, он вот так: тыр-тыр-тыр — и полетит.
И тут тётка в тренировочном костюме понеслась вперёд, перепрыгивая через искусственные клумбы, скамейки и деревца.
— Ой, вы только посмотрите! Карлсон! Света, иди же сюда! Иди скорее! Коля! Я кому говорю! Давай сюда, фотографируй скорей! Давай меня с Карлсоном! Коля, скажи Вите, пусть посмотрит! Такое раз в жизни бывает! Больше нигде не увидишь!
Похмельные мужики набились в паровозик и поехали по железной дороге в путешествие по миру сказок Астрид Линдгрен. Играли песенки из кинофильма «Эмиль из Лённеберги», поезд шёл со скоростью полкилометра в час, переезжая из домика Пеппи в домик сыщика Калле Блумквиста, а шестеро бугаев визжали от восторга.
— Блин, Толян! Снимай скорей! Я такой еду! Блин, Пеппи Длинныйчулок! Как настоящая! Мать твою перемать! А это что за лошадка? Ой, смотри, обезьянка! Ну бывает же такое!
Молодые родители с детьми в полном недоумении глазели на туристов, которые с воплями носились по музею. Тут вернулся мужик, который ходил в магазин. Он разочарованно развёл руками:
— Порожняком пришёл, ребята. Всю округу обегал, магазина не нашёл. Ни одного ларька нет, я уж пять автобусных остановок пробежал, даже на остановках ничего не купить. Я в какую-то будку сунулся, думал, там продаётся, а там змеи какие-то. Где у них тут бар-то? Ой, а это что такое? Карлсон?!!!
Страдающие похмельем отправились к билетёрше, и самый смелый из них сказал с вопросительной интонацией: «Бар? Дринк?» — и показал рукой, как будто подносит рюмку ко рту. Билетёрша попыталась им объяснить, что здесь нет бара. «Нет. Здесь нет бара. Нет бара. Бара нет, нет бара». Страждущие отошли, ропща. Девушка, проверяющая билеты у входа, тихо сказала своей напарнице:
— Знаешь, так странно. Я уже четыре года здесь работаю, и всегда одно и то же. Русские туристы кричат: «Карлсон! Карлсон!» Потом начинают кататься на детском паровозике. Потом спрашивают, где у нас находится бар. Их так много! Целыми группами приезжают. Почему-то им обязательно нужно в наш музей. Никак не пойму, чем он им так нравится.
Да всё просто: русских только сюда и привозят — вот они и приезжают целыми группами.
Пора было уходить, мы начали выбирать сувениры. Одна пенсионерка жаловалась, что она так хотела привезти домой Карлсона, а ничего подходящего в продаже нет. Разве это Карлсон? Какая-то рыжая кукла, совсем не похож. Ей бы хотелось нормального, как в мультике. И Пеппи тоже не та, похожа на злобную клоунессу.
Закончился день в Стокгольме. Уже стемнело, и не переставая моросил осенний дождь. Перегретый автобус, где сильно пахло бензином, увозил нас назад к терминалу парома. Люди устали, обмякли на сиденьях. Экскурсоводша притихла в своём углу около водителя и уже не считала нужным развлекать почтеннейшую публику рассказами о квадратных метрах городских зданий. Уже у самого парома она всё-таки встрепенулась, включила микрофон и сказала, как ей и полагалось по долгу службы:
— Итак, мы покидаем город СтОхОлм. Желаю всем приятно отдохнуть на пароме. Завтра у нас по плану — город КОпехаген.
В Стокгольме ноябрьский вечер, пять часов. Сегодня стемнело в два. Небо затянуто плотными чёрными тучами, фонари зажгли сразу после обеда. Дождь не идёт, но так сыро, что каждый вдох кажется глотком воды. Освещение на улицах какое-то тусклое, жёлтые огни фонарей и совсем грустные окна. На Сёдере старинные деревянные особнячки перемежаются каменными современными домами. Я стою как раз на старинной улице, и здесь вдвойне темно, вдвойне сыро, как будто наступила осень в квадрате. Осень-осень. Как на картинке. Деревянные заборы из красных досок, треугольные крыши одноэтажных домиков, низкие маленькие окошки. Ветви яблонь свешиваются из-за калиток, сегодня их нещадно треплет ветер.
Нужно сказать, что только очень богатые люди могут позволить себе жить в таких частных деревянных домах в центре города. Через окошки видны старинная мебель, кафельные голландские печи и серебряные подсвечники. Там внутри, наверное, уютно, красиво. Наверное, и жизнь там идёт какая-то более гармоничная, упорядоченная, счастливая, лишённая тех мелких проблем и дурацких недоразумений, какими полно моё существование. По крайней мере, мне нравится представлять, что в этих сказочных домиках и жизнь тоже сказочная.