Сердце билось как заполошное, и теперь меня тянуло к раскрытой двери, ведущей на смотровую площадку. В два шага оказавшись рядом с ней, выглянул на улицу. Туда, где крики птиц смешивались с рокотом недовольного моря. Ветер бросил в лицо ворох брызг, словно пытаясь меня прогнать, но я вышел вперед, осматриваясь по сторонам. Направился вокруг смотровой, и на другой стороне, на крошечном мостике, выступающем вперед, увидел хрупкую фигуру.
В пестром легком платье, которое безжалостно полоскал ветер, с распущенными, развевающимися развевавшимися волосами. Она стояла ко мне спиной ко мне, облокотившись на перила, и смотрела вниз.
— Таня? — голоса нет, пропал. Лишь шепот срывается с губ, и тонет в морском шуме.
— Тань! — пытаюсь сказать чуть громче, но никак.
Тогда иду к ней, бегу, при этом… оставаясь на месте. Она меня не слышит, не видит, не чувствует.
Бегу еще быстрее, но не приближаюсь к ней и на миллиметр. В отчаянии кричу:
— Таня! —
…и просыпаюсь в на своей кровати, от собственного крика.
За окном глубокая безлунная ночь, зато звезды сияли, как бриллианты, насмешливо поглядывая на меня.
Я еле дышал, будто и вправду бежал сломя голову, сердце грохотало, как ненормальное, и кровь в жилах гудела.
Я знаю знал, где ее искать! ЗнаюЗнал!
Она, сама того не ведая, оставила мне подсказку мне оставила, поделившись своими мечтами.
Уже не до сна. Вскочив, хватаю схватил ноутбук, в поиске забиваю вбиваю «„маяк“» и ищу искал тот, фотография которого хранилась в Татьяниной коробке.
— То есть как ты уезжаешь? Куда? — в недоумении спросил Кирилл, когда утром, приехав в Черные Тополя ни свет, ни заря, бесцеремонно разбудил его своим появлением.
— По делам, — неопределенно отмахнулся от него, — ты остаешься за главного.
— Когда вернешься? — смотрел на меня так, будто в голову пытался проникнуть, прочитать мои мысли, понять, что за муха меня укусила.
— Не знаю.
— Что за спешка?
— Надо, Кирюх, надо, — потрепал его по плечу и развернулся к выходу.
— Это как как-то связано с Татьяной? — спросил мне в спину, вынуждая остановиться.
— Да, — отвечаю ответил не хотя.
Мне страшно об этом говорить, никогда не отличался суеверностью, но тут боялся сглазить, боялся ошибиться.
— У тебя появилась информация, где ее искать? — бета оказывается оказался рядом со мной, с тревогой всматриваясь в мое лицо.
— Да. Вопросы можешь не задавать, — не отвечу, — произнес резко, чувствуя себя полнейшим придурком.
Он мой друг, единственный, настоящий. Тот, которому я готов доверить свою жизнь, а веду себя с ним в последнее время, как конченный м*дак. Да со всеми с ними. Стая моя старалась держаться подальше, опасаясь лишний раз на глаза показываться. Даже сестра и та сторониться начала. Господи, когда я успел так оскотиниться?
— Кирилл, не обижайся. Я не могу сказать. Пока не могу сказать. Как доберусь до нужного места — позвоню. Пока присмотри за Синеборьем и Черными Тополями, за стаей. Я на тебя рассчитываю.
Он кивнул, невесело улыбнувшись:
— Если найдешь ее, передай от нас привет.
— Непременно, — протянул ему руку, и он ответил рукопожатием.
Крепким, по по-братски, и в этот момент, показалось, будто прощаюсь с ним навсегда.
В горле от волнения пересохло, и сказав тихое «до встречи», ушел из его дома, не оглядываясь, а спустя полчаса уже выезжал из поселка, не зная, вернусь ли сюда когда-нибудь.
Бекетов
Дорога до маленького приморского городка заняла больше пяти дней, несмотря на то, что гнал вперед, останавливаясь, только когда глаза закрывались. Тогда сворачивал в первый попавшийся придорожный отель, а если такого не было, то останавливался на обочине и спал прямо в машине, разложив сиденье. Тяготы пути оставались незамеченными, потому что с каждым мигом, с каждым преодоленным метром становился ближе к цели. Летел вперед на крыльях надежды, стараясь не думать о том, что, возможно, все зря, что мысль, пришедшая во сне, окажется ошибочной.
Я верил, что Таня там. Не знаю почему, просто верил. И я не понятия не имел, что скажу ей, когда увижу, не представлял, как она отреагирует на мое появление. Обрадуется? Или снова попытается сбежать?
В город прибыл на рассвете, когда туман, пришедший с моря, клубился по берегу, и маленькие аккуратные домики утопали в нем, выглядя беспомощными и одинокими. Вот и маяк, тот самый — с фотографии. Свежевыкрашенный, ухоженный, совсем не такой ветхий и заброшенный, как в моем сне. Но это именно то место, и от волнения зашлось сердце. Нет, я не ломанулся наверх, на смотровую площадку в надежде, что Татьяна стояла там. Это глупо. Хоть и романтично.
Первым делом отправился на поиски гостиницы, если в этом захолустье вообще такая имеется. Гостиницы не оказалось, но зато мне повезло найти гостевой дом и снять в нем квартиру с отдельным выходом, что весьма кстати. А потом приступил к поискам. Бродил по улицам, заглядывал в магазины, всматривался в лица прохожих, пока, наконец, не уловил запах. Свежий, отдающийся сладкой болью в каждой клеточке — она здесь. Я оказался прав.
