Я вкратце рассказал о своих приключениях, умолчав лишь о Джоанне. По моим словам получалось, что все задание было легкой прогулкой над Ливией. Но Мэри не так просто провести. Она вскочила, порывисто прижалась ко мне и прошептала:
– Что бы там ни было, я рада, что ты вернулся.
Тесть откашлялся:
– В общем, вы тут разбирайтесь сами, голубки, а мне пора. Постараюсь в будущем вас надолго не разлучать.
Тогда мы с Мэри, занятые друг другом, не прислушались к словам ее отца. Лишь много позже я понял, что же он в действительности хотел нам сказать.
«Мираж-2000» – истребитель четвертого поколения. Вместо многочисленных, похожих на стрелочные часы, приборов, полетная информация выводится на индикатор на лобовом стекле. Цифры и буквы мелькают прямо перед глазами летчика, ему не нужно опускать глаза, чтобы прочитать, например, скорость или высоту. Очень удобно.
Я двинул ручку тяги до упора и дал полный форсаж. Загрохотал двигатель, поглощая в минуту четыреста килограмм керосина. Девять тонн тяги мягко и настойчиво вдавили меня в кресло. Самолет вышел на сверхзвук и, подобно крылатой ракете, понесся над сверкающей рябью воды. Я на секунду глянул на бегущую по волнам треугольную тень.
Промелькнула яхта. Жаль туристов. Надеюсь, их барабанные перепонки уцелели.
Через пять минут бешеной гонки я выключил форсаж и плавно, по широкой дуге, развернул машину к берегу.
– Портленд-вышка, я Мираж-1, разрешите визуальный заход, полоса 11, – сказал я в микрофон.
– Мираж-1, визуальный заход правым кругом на полосу 11 разрешаю, – ответил диспетчер.
Зеркальная синева моря сменилась утопающими в зелени разноцветными крышами домов. Жилая зона.
Внезапно у меня зачесалось пониже спины. Я перевел машину в снижение, набирая скорость, и взял ручку на себя. На грудь навалилась перегрузка. Планета провалилась в тартарары, выплыла откуда-то сверху, словно кто-то подвесил надо мной пестрый ковер. Рука сама собой, автоматически, прибрала режим двигателя. Земля повернулась вертикально. Горизонт не спешил опускаться.
Даже вчерашний выпускник летного училища почувствовал бы, что самолет проваливается. Я не успею вывести его из петли, ставшей для меня по-настоящему мертвой. Тогда я в отчаянии двинул ручку тяги в положение «полный форсаж» и зарычал: «Эх, все…» Только бы никого не убить!
Передо мной откуда-то выплыл поросший лесом берег реки. Темная стена деревьев встала прямо перед глазами. Время замерло, будто кто-то поставил его на паузу. Затем кроны метнулись вниз. Легкий, почти без топлива, «Мираж» задрал нос, и, радостно гремя форсажем, взмыл в безоблачное небо. Мы живы!
Я выполнил круг и пошел на посадку. Колеса шаркнули по асфальту, погасла скорость. Я свернул на рулежную дорожку и покатил на стоянку.
В ангаре меня ждал тесть. Он исподлобья посмотрел мне в глаза и сказал абсолютно спокойно, без интонаций:
– Джек, в аэропорту, конечно, привыкли к твоим художествам, но это слишком. Если бы тебе не подвернулось русло Лонг-Крик, ты бы наглотался земли. Дальше соображай сам. Не маленький.
Я не стал возражать: виноват. Полковник поманил меня в подсобку. Поставил передо мной дымящийся стакан крепкого чая, достал из шкафчика упаковку бисквитов и продолжил:
– Джек, ты устал. Тебе надо передохнуть.
Я едва не смахнул стакан со стола:
– Зачем? Со мной полный порядок.
– Не перечь. Завтра же бери в охапку Мэри, чеши в Форт Лодердейл и валяйся на пляже. Комнаты люкс в отеле с видом на море. За счет ВВС. Все оплачено.
Полковник достал
– Почему именно туда?
– Потому что я так хочу. Джек, это приказ.
В дверь постучали. Тесть крикнул: «Войдите!» и в подсобку влетел маленький шустрый механик. Он протянул полковнику распечатку и захлопнул за собой дверь.
– Расшифровка самописца, – сказал тесть. – До смерти тебе оставалось полтора метра. Полтора метра, Джек.
– Да уж, – сказал я и разоткровенничался: – Не могу летать на «Мираже».
– Почему? – изумился полковник.
– Да потому что все управление идет через компьютер! Я вообще ничего не контролирую! Не могу почувствовать машину! Вот и сейчас, если бы это был, скажем, «Супер Сейбр», я бы чуть подтянул ручку и вытащил бы самолет.
– Или свалился бы в штопор, – мрачно сказал Келли.
– Нет. Я чувствую, что можно, а что нельзя. И мне не привычно летать на самолете, который постоянно тебя опекает.
– И много таких летчиков, как ты? Короче, завтра отправляйся отдыхать. Пока, Джек! – полковник встал, давая понять, что разговор окончен.
Даже вдвоем с женой я боюсь летать пассажиром. Мэри сидела у иллюминатора, я занял место у прохода и крепко сжимал ее руку, так и не отстегнув ремни. Мое состояние не укрылось от внимательных глаз стюардессы:
– Мистер Риппер, я могу вам чем-нибудь помочь? – она улыбнулась стандартной, дежурной улыбкой.
– Вряд ли, – я посмотрел на тележку с напитками. – Примите мою аэрофобию, как данность.
Девушка хотела еще что-то сказать, но моя жена остановила ее:
– Наверное, я с ним лучше справлюсь, мисс. Знаете, если бы не выгодный контракт, его бы вряд ли кто заманил в самолет.
