Пока мы возились, наступила тропическая ночь. Нам пришлось работать при свете старых ртутных прожекторов, заливающих площадку мерцающим зеленоватым светом. Когда мы закончили, я еще раз осмотрел подвешенные под крыльями пусковые установки, проверил пушки, поставил колодки под колеса и приказал:
– Фернандо! Пусть амигос отгонят бензовоз подальше от самолета.
Автоцистерна помчалась по бетону. Ко мне, чеканя шаг, подошел высокий, гладко выбритый повстанец, вооруженный автоматической винтовкой. За ним в шеренгу выстроились еще трое герильос.
– Первая смена, – сказал он на ломаном английском и щелкнул каблуками. – Будут особые указания?
– Да. Ни при каких обстоятельствах, что бы ни случилось, не отлучайтесь от самолета. Даже если рухнет мир.
Фернандо отвез меня в бункер. Камил набросился на меня:
– Зачем ты взлетел? Ты мог погубить все дело!
– Захотелось, – я потер пальцами слипающиеся глаза. – Обошлось же.
Камил состроил непонятную гримасу. То ли злости, то ли снисходительности.
– Жаль, я не могу отстранить от полетов единственного летчика. Но теперь я прекрасно понимаю твоих командиров.
– И ты туда же. Все вы, начальники, одинаковые! – в отчаянии крикнул я, вылетел в коридор и помчался в лазарет, даже не пожелав Камилу спокойной ночи.
В медблок я не попал: часовой непрошибаемой гранитной скалой встал на моем пути. Наверное, он не пустил бы меня, даже если бы я выламывал ему пальцы по одному. Я вернулся в комнату для гостей, бросил грустный взгляд на смятую постель Мэри, укутался в одеяло и провалился в сон.
Среди ночи я очнулся, словно кто-то схватил меня за плечо. В бункере стояла адская духота. Я поднялся под молочный свет луны и жадно втянул прохладный ночной воздух, напоенный едва уловимым ароматом каких-то трав. Часовой у входа что-то спросил по-испански. Я промолчал.
Внезапно столб огня взметнулся к звездам, прорезав ночную тьму. Я похолодел: неужели кто-то взорвал самолет? Нет, горит не со стороны ангара.
Завыла сирена. Я, наконец, опомнился и, что было сил, рванул по полосе. Дыхание сбилось, и я перешел на шаг. Сзади раздался озверелый рев мотора, взвизгнули тормоза.
– Джек! Ко мне! – крикнул Фернандо.
Я прыгнул в машину. Через минуту страшный жар пылающего бензовоза вынудил нас остановиться. Даже здесь, на расстоянии сотни метров от горящей цистерны, я ощущал, как гудящее пламя сушит и стягивает кожу. Приехал еще один джип, но сделать было ничего нельзя. Нам оставалось только ждать, пока пожар погаснет сам собой. И какое счастье, что Карлос и Ансельмо не поленились и отогнали машину на пустырь.
Когда огонь насытился и его рев немного стих, мне послышался чей-то слабый хрип. Я раздвинул заросли высокой травы и холодный пот выступил у меня на лбу: на земле скорчился Ансельмо. Повстанец лежал на боку, прижимая к груди ладонь. На побелевших губах выступили кровавые пузыри. У его ног, умиротворенно закрыв глаза, улыбался Карлос. В центре лба темнела дырочка, из которой к виску стекала вишневая струйка.
Повстанцы осторожно положили раненого Ансельмо в кузов. Я влетел на переднее сиденье. Фернандо плавно тронул машину и покатил к бункеру…
Камил выглядел совершенно невозмутимым, но в его темных глазах сверкали огоньки холодного бешенства. Фикс же, наоборот, нервно комкал носовой платок. Он то и дело убирал его в карман, снова доставал, прикладывал к лысине и теребил, зажав краешек толстыми пальцами.
– Наш приятель впервые явно показал свои намерения, – сказал я. – Топлива у нас осталось ровно на одну попытку.
– Ничего, очнется Ансельмо, и мы узнаем, кто он, – невпопад ответил командир.
– Если он видел, – отозвался Фикс.
– Видел, – в голосе Камила звучала непоколебимая убежденность. – Иначе он сгорел бы вместе с бензовозом. Скорее всего, Ансельмо и Карлос выбежали на пожар и столкнулись с убийцей лицом к лицу.
В комнате воцарилась мертвая тишина. Было слышно, как система вентиляции гоняет воздух по трубам.
– Я пойду спать, – я первым нарушил молчание.
– Что делать?! – Фикс уронил платок на пол.
– Дрыхнуть! Какой от меня прок? – я хлопнул дверью и побрел к себе.
Кто-то тряс меня за плечо. Я пытался встать с постели, но тут же ронял голову на подушку и проваливался в темноту.
– Боевая тревога! Капитан Джек Риппер, на вылет! – прокричал мне в ухо зычный голос Камила.
Я подскочил, шарахнулся головой о верхнюю койку, и мгновенно натянул гавайку и брюки.
– Вот что значит военный! – улыбнулся Камил. В руке он держал старый планшет для бумажных карт. – Одевается, даже не проснувшись!
– Что надо? – буркнул я. – Выспаться не даете – то одно, то другое. Когда все это, наконец, закончится?
– Сегодня. Джек, лететь надо немедленно. От нашего друга-крота можно ждать, что угодно. Надо спутать ему карты.
– Издеваешься, дружище? Я даже не знаю, куда.
Камил вытащил из планшета карту:
– Все просто. Двигайся вдоль реки на юг. Как только увидишь большой автомобильный мост, сворачивай на запад. Магистраль ведет прямо в столицу. Это – личное шоссе Сазалара.
– Как выглядит его машина?
