Взвыл мотор, скрипнули по асфальту шины. Фикс обернулся на звук, но сделать уже ничего не успел. Джип сбил его с ног и подмял под себя. Раздался гулкий хруст и короткое глухое бульканье. Машина дважды подпрыгнула и встала.
Я бросился к жене и прикрыл ее глаза ладонью:
– Не смотри. Не надо… – сам я с трудом отвел взгляд от мертвеца, похожего на песочные часы. Фикс лежал на спине с залитым кровью лицом, уставившись остекленевшими глазами в небо.
Мэри, дрожа всем телом, прижалась ко мне. Кровь капала на больничный халат. Жена отвела мою руку, ахнула, достала из аптечки бинт и прижала марлевую подушечку к ране. Я зашипел, поморщился и схватил ее за грудь.
– Терпи, муж, – грустно улыбнулась она, обматывая мою шею бинтом.
– Надеюсь, ты меня не задушишь? – неудачно пошутил я.
Закончив, Мэри взяла меня за руку и спросила, глядя мне прямо в глаза:
– Что же дальше?
– Пустота, – с горечью сказал я. – С моей летной карьерой покончено. Скорее всего, остаток жизни я буду мыть автомобили. Вряд ли мне доверят даже их заправлять. После того, как я выйду на свободу, конечно. Я – предатель. Подлый изменник.
– Нечего подобного! – горячо возразила Мэри. – Я скажу на суде…
– И сделаешь только хуже. Понимаешь… это я потопил теплоход с беженцами…
– Я знаю…
– Не может быть! – закричал я. – Ты даже вида не подала!
– Мой муж не может быть неправ, – уверенно сказала Мэри. – Я же люблю тебя.
– Я тоже… – начал было я и оборвал фразу на полуслове.
Вдали раздался едва уловимый гул мотора. Он понемногу нарастал, темный расплывчатый силуэт обрел очертания «Хамви». Броневик остановился в нескольких сантиметрах от нашего джипа. Четверо вооруженных до зубов повстанцев построились в шеренгу, ожидая приказаний. Вот это дисциплина.
Из кабины выскочил Фернандо. Повстанец посмотрел на тело Фикса, побелел и согнулся пополам.
– Это вы его так… жестоко? – спросил он, немного отдышавшись.
– А ты хотел, чтобы на его месте была Мэри?!
– Нет… конечно, нет, – бледно улыбнулся Фернандо. – Я просто потрясен…
– Автомобиль – страшное оружие. По убойной силе с ним не сравнится никакая винтовка, – мрачно сказал я.
– Ты можешь отсюда взлететь?
– Я не брошу Мэри. Здесь никому доверять нельзя!
– Я лично отвечаю за нее, – нахмурился Фернандо. – С нами будет еще два бойца. Мы за ней присмотрим.
– Так я и отпущу жену с тремя бородатыми мужиками!
Фернандо покатился со смеху:
– Джек, ты совсем с ума не сходи. Ехать двадцать минут!
– Нет, – отрезал я. – Никогда.
– Что ж, – ответил Фернандо, – тогда у меня другой план. Езжай вместе с нами. Оставь жену с Инессой. Надеюсь, хотя бы ей ты доверяешь.
Фернандо сел за руль. Всю дорогу я держал Мэри за руку, и на всем свете для меня существовала только она.
Камил ждал меня в переговорной:
– С тобой жаждет пообщаться один очень хороший человек.
– Вечно ты испортишь все удовольствие. Где вы вообще были? – пробурчал я, едва поспевая за ним по коридору.
– В радиорубке. Все, до последнего солдата, следят за восстанием.
– И как?
– По плану. Захватили почту, телеграф, телефон. Можно сказать, режим Сазалара пал, – Камил улыбнулся и открыл дверь лазарета.
Доктор, сверкая искорками голубых глаз, тут же усадил меня на стул и снял повязку.
– Муж и жена – одна сатана, – жизнерадостно сказал он, осматривая рану. – Той чуть не разнесло череп. Этому еще немного, и задело бы сонную артерию. А так ничего, да. Жить будут оба. Надеюсь, долго и счастливо.
Он вколол заморозку, обработал и заново перебинтовал мою многострадальную шею. Анестезия у него действительно была отменная.
– Сделано в США, – прочитал я на коробке с лекарствами. – Откуда?
– Поставки приходят через границу. Больше я ничего не знаю – это не моя забота, – поморщился врач. – Моя главная рекомендация: смените рубашку. Амбре такой, будто вы только что выползли из мусорного контейнера.
Фернандо ждал меня у «Хамви». Не говоря ни слова, он запустил мотор, миновал блокпост и выехал на шоссе. У самолета мы были через пятнадцать минут.
Я поднял «Сэнди» высоко в небо, положил машину на крыло и камнем рухнул вниз. Пронесся в нескольких метрах над полосой, едва не задев ограду, развернулся и пошел на посадку. Остатки сожженного бензовоза так и темнели на краю летного поля. Жаль, что в баках осталось мало топлива: скорее всего, это мой последний вылет. Зато ночью мы с Мэри спали в одной постели. В лазарете.
Кто-то тронул меня за плечо. Шея адски зудела, будто десятки муравьев заползли в рану и шевелили маленькими жесткими ножками. Я подскочил и осоловело уставился в светлые глаза доктора:
– Э… Что случилось?
Эскулап важно улыбнулся:
– Голубки, сначала я должен вас осмотреть. Новости позже.
Он размотал бинт, поцокал языком и наложил новую повязку. Прикосновения доктора были легкими, еле уловимыми. Почти воздушными.
– Готово, – сказал доктор. – А теперь топай в переговорную. Тебя уже заждались. Я пока займусь твоей супругой.
– Звучит двусмысленно, – заметил я.
– У кого чего болит… – отпарировал врач. – Что за детский сад? Сейчас ведь обижусь.
Едва сдержав смех, я хлопнул дверью.
