– Ну… на этот счет есть разные мнения. – Кардения вспомнила обсуждение репетиции презентации Марса, переросшее, к немалому неудовольствию Кардении, в их первую настоящую ссору. Когда все закончилось, Марс извинился и ушел, якобы чтобы продолжить работу над презентацией, но на самом деле ему просто больше не хотелось разговаривать с Карденией, и он удалился в свои собственные покои в императорском дворце, больше напоминавшие обставленную в стиле общежития комнату для младших имперских бюрократов.
– Как я понимаю, я должен поинтересоваться, какое событие стало причиной твоего визита? – спросил Аттавио Шестой.
Кардения, прищурившись, взглянула на отца:
– Да, но тебе не полагалось этого говорить.
– Запомню на будущее.
– Не важно, – сказала Кардения. – Вряд ли мне хочется сейчас с тобой разговаривать.
Отправив в небытие Аттавио Шестого, она попросила Цзии вызвать Рахелу, первую имперо Взаимозависимости. Когда Аттавио, моргнув, исчез, Кардения почти с тоской поняла, что избавилась от имитации своего отца с той же небрежностью, с какой избавилась бы от любого другого из призраков, с которыми встречалась в Зале Памяти. Нечто связывавшее ее с отцом – ее настоящим отцом – перестало существовать.
Дальнейшие размышления Кардении прервало появление Рахелы Первой.
– Вы во многом солгали. – Слова Кардении прозвучали скорее как утверждение, а не вопрос.
– Люди во многом лгут, – ответила Рахела.
– Да, но ложь стала вашей политикой, – возразила Кардения. – Во время основания Взаимозависимости.
– Да, я лгала, – согласилась Рахела. – Но насколько больше или меньше, чем другие люди или последующие имперо, – вопрос, требующий некоторого изучения. Я бы сказала, что находилась где-то посередине.
– Ложь когда-либо оказывалась вам во вред?
– Мне лично или мне как имперо?
– И то и другое.
– Конечно, – ответила Рахела. – Точно так же во вред мне иногда оказывалась и правда, когда, возможно, было бы добрее, легче или политически выгоднее солгать. Ложь сама по себе не ведет к плохим последствиям, так же как и правда при любых обстоятельствах не ведет к хорошим. Как и во многом другом, важен контекст.
– Вас никогда не беспокоила ваша столь… гибкая политика насчет правды и лжи? – спросила Кардения.
– Нет. У меня была конкретная цель – создание Взаимозависимости, а затем ее укрепление, чтобы она могла выжить в первые годы. Правда, ложь и все, что посередине, служили исключительно этой цели.
– Цель оправдывает средства.
– В то время я выразилась бы иначе.
– И как же?
– Цель слишком важна, чтобы исключать любые возможные средства.
– Удобная софистика, – заметила Кардения.
– Да, – согласилась Рахела, в очередной раз напомнив Кардении, что данная версия Рахелы не обладает собственным «я» и не испытывает необходимости как-либо оправдывать свои действия. «Может, это не так уж и плохо», – подумала Кардения.
– Чем вызван ваш вопрос о правде и лжи? – спросила Рахела.
– Я скрыла кое от кого информацию, – сказала Кардения. – Данные о Разрыве, которые могли бы оказаться полезны этому человеку. Ему это крайне не понравилось, и он был очень недоволен, что я солгала ему, будто у Цзии нет этой информации, и не поделилась ею с ним.
– Это ваша прерогатива, – ответила Рахела.
– Он мой близкий друг.
– Это осложняет дело.
– Да, осложняет.
– Вы как-то решили эту проблему?
– Нет, – ответила Кардения. – Я извинилась перед Марсом, что солгала ему, и объяснила, почему ничего не говорила ему про те данные. Все потому, что именно Разрыв стал причиной той ситуации, в которой мы оказались, – выбор, который сделали ученые и политики полторы тысячи лет назад, создав Разрыв, сделал неизбежным коллапс Потока. Мы не несем ответственности за эти данные. По крайней мере, я так считаю.
– И Марс с вами не согласился?
– Он сказал, что мы не они. Что мы умнее их. А потом я сделала то, чего мне не следовало делать.
– Что вы сделали?
– Рассмеялась ему в лицо, – сказала Кардения, беспомощно глядя на Рахелу. – Я ничего такого не имела в виду, просто вырвалось. Но он ошибается. Каждое мгновение моего пребывания в роли имперо подтверждает, что мы ничем не лучше тех людей, живших полторы тысячи лет назад. И мы ничем не лучше вас в те времена, когда вы создавали Взаимозависимость. Прошу прощения.
– Вы ничем меня не обидели, – ответила Рахела. – У меня отсутствует способность обижаться.
– Зато у Марса она есть. И он обиделся. А потом разозлился, что я не поделилась с ним данными о Разрыве. Чего я все равно не сделаю.
– Вы считаете, что он совершит с их помощью нечто ужасное?
– Нет, – покачала головой Кардения. – Не он. Я доверяю Марсу. Меня беспокоят все остальные в этой Вселенной. Как только данные станут известны, их будет невозможно скрыть. Те, кто воспользовался ими прежде, едва не погубили себя и всех прочих. И точно так же это неизбежно погубит нас. Нам еще повезло, что эта информация столь долго считалась утраченной. Это яд.
– Вы считаете, что Марс не сумеет сохранить данные в тайне?
