— Почему мы не можем спокойно обо всем поговорить? Я устала, что ты постоянно принимаешь за меня все решения. Я тоже хочу иметь свое мнение и возможность высказать его без страха нарваться на противостояние с твоей стороны, — мой голос дрожал от дикого напряжения, а в уголках глаз собрались слезы, готовые обрушиться бурным потоком на титанически спокойного мужчину.
— Тшш, не смей плакать, я запрещаю, — нежно прошептал мужчина и поцеловал меня в дрожащий носик. — Мне просто нужно успокоиться, затем мы обсудим волнующие тебя вопросы.
— Почему ты так бурно реагируешь на мужчин, которые даже просто находятся рядом со мной? — задала я самый волнующий вопрос и увидела, как недобро блеснули глаза Димы.
Сжав крупными ладонями мои щеки, он стальным голосом процедил:
— Ты только моя женщина. Ни один мужчина НИКОГДА не прикоснется к тебе, запомни. Я заставлю пожалеть любого, кто хоть пальцем тебя тронет. Ты принадлежишь мне, и так было с твоих шестнадцати лет. Помнишь, я ведь предупреждал тебя, что если ты согласишься стать моей, обратного пути не будет? — дождавшись невнятного кивка, он продолжил. — Предупреждаю, если ты когда-то позволишь другому мужчине коснуться тебя, — почти прорычал, сжимая одной рукой мои волосы, — ему безопаснее будет исчезнуть под землю, хотя я и там его достану.
Никогда меня еще так не пугали его глаза, ведь в них я видела подтверждение его словам. Меня предупреждали, что он жуткий собственник, но только сейчас я поняла, что все куда сложнее и запутаннее. Но больше всего меня пугало одно — насколько далеко он может зайти в своей ревности?
— Ты мог бы даже убить этого человека? — робко спросила я, боясь разозлить мужчину еще больше.
Вот только добилась я совершенно противоположного эффекта. Дима даже отшатнулся от меня после произнесенной фразы, нависшей над нами, словно дамоклов меч. В его глазах было столько обиды и боли, что я невольно почувствовала себя виноватой и сделала осторожный шаг к нему. Конечно, теперь Дима отходил от меня, избегая протянутой в его сторону дрожащей руки.
— Прости меня, я сказала глупость.
— Так вот кем я выгляжу в твоих глазах? Чудовищем? Убийцей? — выдохнул он, шокировано смотря на меня, словно не узнавая.
— А что я еще могу предположить после твоих слов? Ты сказал так, будто готов причинить боль любому, кто посмеет меня коснуться.
— Я просто, бл*ть, вырву ему ноги! — прорычал Дима и, развернувшись, вылетел из дома, в ярости хлопнув дверью.
Сев прямо на холодный пол, я позволила слезам вырваться на волю, чтобы хоть как-то унять щемящую боль в груди и ощущение нестерпимой пустоты после ухода мужчины. Я знала, что он никогда не причинит никому боль, даже руки не поднимет на невиновного человека. Вот что заставило меня сказать эти ужасные слова? Только сейчас, оставшись в одиночестве, я поняла всю серьезность своей ошибки. Представьте, если бы вам, человеку, каждый день спасающему чужие жизни, задали такой вопрос.
Он никогда меня не простит, — от этой мысли я еще сильнее заплакала, всем телом ложась на холодный пол и сворачиваясь клубочком. Закрыв глаза, попыталась успокоиться, и спустя двадцать минут истощенный отрицательными эмоциями организм окончательно сдался, унося меня в мир черно-белых снов. Я знала, что даже там мне не найти успокоения, ведь любимого мужчины нет сейчас рядом со мной.
Словно через вату я услышала знакомый голос, нежно нашептывающий мне на ухо какие-то слова. Открыв глаза, наткнулась взглядом на волевой подбородок и сжатые в тонкую полоску губы. Пока он нес меня в сторону спальни, зарылась пальцами правой руки в немного жестковатые волосы и уткнулась лицом в напряженную шею.
— Прости меня, я не хот…, - не успев договорить, резко захлебнулась кашлем и завертелась в руках Димы.
Посадив меня на кровать, он быстро прошел к столу и достал оттуда сироп от кашля, который я принимаю в случае болезни. Через пару минут приступы прекратились, и я смогла вздохнуть спокойно.
— Ты еще сердишься на меня?
— На что я сержусь, так это на твою беспечность по поводу собственного здоровья, — устало произнес Дима.
Взяв мужчину за руку, несильно дернула его на себя, вынуждая того сесть на кровать. Встав перед ним лицом к лицу, нежно поцеловала сначала в одну колючую щеку, затем в другую. Он сидел неподвижно, словно натянутая струна, и только участившееся дыхание и заметно увеличившая выпуклость в области паха заставили меня продолжить соблазнение напряженного мужчины. Постепенно легкими, словно крылья бабочки, поцелуями я приблизилась к низу его живота. Лизнув горячую кожу над краем джинсов, с улыбкой наблюдала за судорожно сжавшимся животом.
— Я готова загладить свою вину, — призывно подмигнула Диме и снова закашляла, да так, что слюной забрызгала живот мужчины.
— Подурачилась и хватит, — спокойно сказал он и, поднявшись с дивана, пошел в сторону кухни, — Иди в ванную и попарься как следует. А я пока тебе чай сделаю.
