— Я слышала, когда ты вернулась. Боже, Арина, ты можешь ходить хоть немного тише?
Мои щеки стали цвета томата от стыда. Несмотря на маленькую комплекцию, я всегда была в семье самой шумной. Точно как отец. За это меня в детстве брат называл слоником, хотя я никогда не была полненькой.
Услышав в кабинете отца грохот, мы с мамой переглянулись и засмеялись. Через минуту зашел отец и, увидев меня, распахнул руки для объятий, как делал это всегда.
— Папочка, — улыбнулась я и крепко обняла его.
Долгие годы работы на ранчо сделали моего отца сильным и крупным мужчиной. Никогда не могла поверить, что в молодости он был очень худым, можно даже сказать костлявым. Но фотографии в семейной альбоме опровергали мое неверие. В крепких объятиях моего отца я всегда чувствовала себя защищенной. А так как в семье я одна была маленькой и хрупкой, всем до безумия нравилось тискать меня. Но мне это всегда нравилось. Даже сестра, с которой мы в то время были очень близки, не упускала возможности для объятий со мной. Как жаль, что то время прошло. Мне с каждым днем все больше ее не хватает. Думаю, через некоторое время я все же рискну еще раз поговорить с ней. Мы должны, наконец, закончить эту холодную войну, как говорит Никита. Мне кажется, если я сделаю первый шаг навстречу, она непременно ответит тем же. Вот только я даже и представить не могла, почему когда-то потеряла любовь своей сестры. И почему теперь наше примирение может стать невозможным.
Ближе к семи часам в дверь раздался громкий стук. Естественно, никто не стал ждать, пока им откроют. Никита распахнул дверь и пропустил вперед Веронику. Слегка удивившись новому образу сестры, я тепло улыбнулась им и прокричала в сторону спальни родителей:
— Мама! Папа! Да выходите вы уже, — повернувшись, я недовольно прошептала, глядя на брата, — Эти голубки закрылись в комнате. Что за бестактность.
Никита громко рассмеялся и сильно сжал меня в объятиях.
— Я слышу, как трещат мои ребра, — задыхаясь, из последних сил выдохнула я.
— Меня ты так не рад был видеть, — недовольно процедила сестра и стрельнула в меня завистливым взглядом.
Серьезно?
— Если бы ты вела себя проще, — в тон ей ответил брат.
Я чувствовала, что между ними накаляется далеко не дружеская атмосфера, поэтому лихорадочно соображала, как снять повисшее над всеми напряжение.
— Может, пройдем к столу? — как можно естественней натянула я улыбку на лицо.
— Спасибо, что приглашаешь нас в нашем же доме, — облила меня сарказмом, словно ядом, сестра.
Она гордо прошествовала мимо, обдавая меня нежным цветочным запахом духов. Я удрученно опустила голову и вмиг поникла. Теперь можно и не надеяться на разговор с ней. В данный момент в этом нет никакого смысла.
Брат приобнял меня за плечи и поцеловал в висок.
— Не обращай на нее внимания, слоник.
Я вывернулась из объятий парня и ущипнула его за бок.
— Хватит меня уже так называть.
— Да ладно, тебе же нравится, — засмеялся брат и, схватив в охапку, закружил меня по комнате.
Когда мы вошли в гостиную, Вероника сидела на диване, уставившись в телефон. Никита несколько раз звал ее по имени, но она будто игнорировала его. Тогда брат подошел и со злостью вырвал у нее телефон.
— Эй! Верни немедленно.
Никита не обратил на ее крик никакого внимания, зато в ту же минуту в комнату забежали взволнованные родители.
— Что у вас уже случилось? — спросил папа, бросив встревоженный взгляд сначала на взбешенную дочь, а затем на не менее злого сына. — О, Никуля, чего это ты в блондинку перекрасилась?
— Ты получишь его после ужина. Научись уважать своих родных, а не эту херню, — указал брат на телефон.
Мама хотела возмутиться сквернословию Никиты, но отец остановил ее, видя, что парень сейчас может и не такого наговорить.
Мне казалось, что этот ужин длится вечность. Опять своим поведением Вероника смогла испортить настроение всем вокруг. Брат тупо ковырял вилкой в своей тарелке, почти не притрагиваясь к еде. Я знала, что он очень сильно хотел увидеть родителей, поговорить с ними. Поэтому решила хоть немного взбодрить его.
— Сделай лицо проще, не расстраивай маму. Она все же старалась ради тебя. Да и я тоже, — шепотом сказала я ему, чтоб никто не слышал.
Он приподнял уголок губ и повернулся к родителям.
— Рассказывайте, что у вас нового.
