Я быстро отвернулась и сконцентрировала внимание на сцене, где выступал дуэт с песней «Нет невозможного». Меньше всего мне хотелось начинать разговор о сестре, особенно в такой день. Почему, даже находясь на расстоянии в несколько километров, она все равно умудряется испортить мне настроение?
— Я не хочу говорить о ней.
— Но…
— Закрыли тему, — жестко перебила ее, теряя остатки терпения.
— Нет, не закрыли, — ощетинилась в ответ она. — Твоя с*ка-сестра, говорят, на протяжении двух недель носила Диме еду на работу.
— Ну, что я могу сказать? Молодец девочка, знает, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок, — равнодушно отозвалась я, хотя в душе после каждого слова подруги вновь вспыхивала с яркой силой чуть угасшая ненависть к сестре.
— Только не в ее случае, — злорадно рассмеялась Аня и ткнула меня в бок, заставляя обратить на не внимание. — Дима твой все ее подношения выкидывал в мусорное ведро. А на днях вообще прямым текстом послал ее, говоря, чтобы она, наконец, оставила его в покое.
— С чего ты взяла, что он выкидывал еду?
— Уборщица постоянно находила лотки в мусорном ведре.
Услышав последние слова, я опустила голову и прикрыла рот ладонью, скрывая улыбку от окружающих. Мне было приятно слышать, что Дима не поддерживает с Вероникой никакой связи. Значит, та измена была единичным случаем.
— Арин, да прости ты парня. Каждый может оступиться, а потом жалеть об этом. Посмотри, как он смотрит на тебя.
Я подняла голову и заметила пристальный взгляд Димы. Столько разных эмоций отражалось в них: от вины до сожаления, от нежности до любви. Я быстро отвела глаза, потому что понимала — еще секунда, и я потеряю себя в нем навсегда.
Дима, словно почувствовав мои колебания, поднялся из-за стола и направился в мою сторону. Заерзав на стуле, я пыталась предугадать его дальнейшие действия, ожидая их со страхом и немым предвкушением.
Внезапно чужие теплые руки легли мне на плечи, а губы прижались к щеке в нежном поцелуе. Я видела, как напрягся Дима, сжимая ладони в кулаки и прожигая ненавистным взглядом человека за моей спиной. Интимный шепот на ухо подсказал мне, кто стоит сзади.
— Привет, солнышко. Прости, что опоздал, — прошептал парень.
Не отрывая взгляда от мужчины, я с нескрываемой болью посмотрела ему в глаза. Никогда не забуду тот день, когда Дима впервые сделал шаг назад, уступая меня другому мужчине.
Я чувствовал, что моя девочка готова была простить меня, но этот убл*док все испортил. Первым желанием, когда я увидел этого гр*баного Кирилла, было вырвать ему руки, чтоб убрал их от моей Арины; вторым — разбить его губы в кровь, чтобы не прикасался к ее коже. Девушка всецело принадлежала мне одному, я до сих пор так считал, несмотря на ее решение о расставании. Но сейчас было лучше отступить, нежели предъявлять на нее свои права. Я был не в том положении, чтобы вмешиваться в жизнь Арины.
Все, что мне оставалось, только выжидать момент, когда я смогу вернуть ее обратно. Конечно, долго ждать я точно не буду, иначе ясно как день, чем все это может закончиться.
Вернувшись к столу, залпом выпил стакан минеральной воды, смачивая пересохшее горло. Паша, мой близкий друг, хлопнул меня по плечу и, указав на руку, тихо сказал:
— Кулак хоть разожми, а то у меня предчувствие, что чья-то рожа с ним в скором времени познакомится.
— Предчувствие тебя не обманывает, — прорычал я, махнув головой в сторону сладкой парочки, мило беседующей за соседним столом.
— Хочешь, я отвлеку этого хлыща, а ты быстро утащишь Аринку?
— Смысл? Она мне так по яйцам врезала, что я теперь боюсь приближаться к ней. Нет, это плохая идея.
Паша рассмеялся и подмигнул мне.
— Бедная девочка, она даже не догадывается, что ты с ней сделаешь за это, когда вы вновь сойдетесь.
Все с такой регулярностью твердили, что мы обязательно вернемся к прежним отношениям, что я сам стал в это верить и уже не мог думать о другом исходе. Даже родители продолжали ее воспринимать как свою невестку, не желая ничего слышать о другой девушке.
Теперь все зависит только от меня: я любыми способами должен растопить свою ледышку и вновь разжечь между нами огонь. Но самое главное, я должен вернуть ее доверие и уважение.
— Пригласи ее на танец, — предложил Паша, наблюдая за моими колебаниями.
— Не хочу смущать девушку. Она мне спасибо не скажет.
— Черт! Когда вы уже помиритесь? За эти два месяца ты даже ни разу не улыбнулся, не то, что смеялся.
— Не знаю, Паш. Я так ее обидел, что даже сама возможность примирения кажется призрачной.
Друг бросил взгляд на импровизированный танцпол и слегка дернулся.
— Что с тобой?
— Ты посмотри, что этот м*дила делает, — зло прошипел он, отчего его девушка заинтересованно посмотрела по направлению руки Павла.
Я выполнил просьбу друга и тут же пожалел об этом. Волосы на руках встали дыбом от открывшейся мне картины. Кирилл, положивший ладони моей женщины на свои плечи, нежно обнял ее за талию и притянул к себе, слишком интимно вторгаясь в личное пространство.
