Разорванные паруса полностью

Глухо шуршало уставшее за день море.

Ленивые волны нехотя облизывали солеными язычками прибрежные камни.

Хмурое небо тревожно смотрело на Город мириадами внимательных разноцветных глаз. Желтая луна тускло стелилась по матовой морской глади пугливой серебристой дорожкой. Белесые отблески рассеянного утреннего света выхватывали из зыбкого мрака туманные очертания небольшого парусного корабля, похожего на бригантину. На длинных и тощих, похожих в темноте на кости полуистлевшего скелета, мачтах неподвижно висели ждущие зова решительного ветра полотнища парусов. В чернильно-серой ночной тьме, осененной восковым светом бледной луны и тревожно- яркими всполохами света, лившегося на побережье с высокой башни старинного маяка, они казались темно-багровыми, словно были залиты кровью.

А у кромки морского берега, под гранитным парапетом набережной, на мшистом камне, еще не успевшем остыть после знойного летнего дня, сидели двое. Молодой безусый паренек и совсем еще юная девушка. Сидели, нежно переплетя пальцы взволнованных рук. Совсем недавно, когда они были детьми и верили в сказки, то жили на разных берегах широкого, как Вселенная, океана. Они никогда не слышали друг о друге, но жили предчувствием встречи, которая должна была состояться в далеком будущем, когда они вырастут и повзрослеют. И вот будущее стало настоящим, и они нашли друг друга на тихом морском берегу. Они еще ничего не успели сказать друг другу, кроме короткого «Здравствуй!», и теперь сидели рядом, взявшись за руки, и молчали, потому что знали, что впереди у них будет еще очень и очень много таких же теплых звездных вечеров, и они еще наверняка успеют сказать друг другу все необходимые в этой долгой жизни слова…

Они сидели рядом, приветливо улыбаясь друг другу и любопытным волнам, которые, шаля и резвясь как дети, близко- близко подбегали к их босым ногам, и приятно щекотали пятки, нежно облизывая кожу солеными язычками. И тут же, словно чего-0то испугавшись, быстро откатывались назад, возвращаясь в материнское лоно ворчливо шуршащего моря, оставляя на мокрой округлой гальке белые клочья губчатой пены.

Где-то над морем беспокойно и грустно кричала о чем-то невидимая с берега ночная птица. А там, где скрытый плотными шеренгами серебристых тополей затаился ночной город, время от времени чуткую тишину ночи разрывали странные звуки — то были резкие раскаты автоматных очередей. В Городе шла война. Уже много дней и ночей в древнем и вечном, как Вселенная, городе у моря жила смерть, и горожане не могли укрыться от вездесущего ока их новой хозяйки даже за прочными стенами своих домов.

Смерть, резвясь и играя, настигала выбранные ею жертвы то влетая в плотно закрытые резными ставнями и зашторенные плотными гардинами окна случайной пулей, то вгрызаясь в вековую кирпичную кладку тупоносым снарядом, оставляя после себя груду битых камней. Днем горожане боялись выходить на улицу без крайней необходимости, потому что умереть было намного легче, нежели остаться в живых, а ложась вечером спать, едва солнце скрывалось за морем, не знали, встретят ли они утро следующего дня, а проснувшись утром, думали только о том, как бы дожить до сумерек…

Но двое, сидевшие на берегу, казалось, забыли — или ничего не знали об обреченном на боль и страдания окружающем мире. Они были еще очень юны, и потому не успели поверить ни в страдания, ни в смерть. Они верили только в бескрайнее море и безграничное небо. А когда их тонкие, еще совсем детские, дрожащие от робости губы сливались в нежном поцелуе, то сам окружающий мир со всеми его тревогами, волнениями и смертями исчезал вовсе. И море сквозь чуткий покров сна сладко и грустно вздыхало, завидуя простому человеческому счастью.

И только однажды, когда хрупкую тишину ночи вспугнул громкий удар далекого взрыва, и там, где у входа в узкую бухту погас маяк, и над мрачно высившимися черным стенам цитадели взвились к звездам стремительные языки пламени; когда тупые пули гулко процокали по булыжной мостовой где-то совсем рядом, в ближайшем к морю переулке, догоняя несчастную жертву, и кто-то отрывисто и протяжно вскрикнул, приняв в спину свинцовую смерть только после этого они оторвались друг от друга, оглянулись и несколько мгновений тревожно вглядывались в жаркие зарницы пламени, вслушиваясь в мятежную тишину Города, откуда неслись неразборчивые, но ощутимо тревожные звуки…

И на какой-то миг им стало больно и страшно…

Ночь перевалила за середину. Выстрелы стихли, пожар угас, и Город погрузился в беспокойную дремоту, лелея в чутком сне надежду, что скорое утро принесет его вечным стенам долгожданные мир и покой.

Разгоревшаяся луна ярко освещала два легких силуэта, которые медленно плыли по выщербленной брусчатке набережной. Юношу и девушку…