— Если бы были, то знали бы. Даже я знал бы, потому что вхожу в общество изобретателей. — Кристич прошелся по комнате. — Вот тут мы с вами и подошли к понятию творческого труда. Труд может быть творческим или нетворческим, независимо от того, имеет ли человек диплом о высшем образовании или за душой у него семилетка. Таких примеров у нас на заводе хоть пруд пруди. Есть инженеры без проблеска своей мысли, есть рабочие, которых распирают технические замыслы. Ну хотя бы резиносмесильщик Криворотов. Он год подбирал состав резины для обрезинки бортовых колец. Нашел. Знаете, сколько этот человек положил в карман заводу? Триста тысяч рублей. Вот теперь и скажите, Лида, что ваш папа, инженер, занят творческим трудом, а рабочий Криворотов нетворческим. А о сборщике шин Диме Ивановском слышали?
— Его весь город знает! — торжественно заявил Эрик. — Кроме Лиды, конечно…
— Будет тебе, выскочка! — огрызнулась Лида. — Раскаркался…
— Он — рабочий, — продолжал Кристич с удвоенным пылом. — Но задался целью изучить лучшие приемы сборщиков сначала цеха, потом завода, а потом и других заводов. Получив такую возможность, обобщил свои наблюдения, написал книжку, а сейчас мало того, что помогает конструкторам станков, так еще и сам конструирует станок с учетом своего опыта и опыта сборщиков почти всей страны. Творчество? Творчество. Да еще высокого класса. Вот вам рабочий.
Кристич снова прошелся по комнате и остановился возле Валерки.
— До конца жизни самообразовываться и до конца жизни сажу глотать, — сказал ты. Да, учиться до конца жизни. А вот насчет сажи… Противное это дело, сажа, ребята, но…
— …пройдет год, и на заводе пустят новое подготовительное отделение. Автоматика, кнопки, гранулированная сажа, — продолжил за Кристича Валерка.
— Оказывается, ты и об этом знаешь? Тогда зачем ехидные реплики подбрасываешь?
— Это я так, для оживления, — попытался оправдаться Валерка. — А то наша цаца, — бросил язвительный взгляд на Лидочку, — горюет, что сажа кожу портит.
У Кристича возникло было желание сказать Лидочке, чтоб не поступала на завод — все равно шинница из нее не получится. Но он сдержал себя. Разве мало приходило в коллектив вот таких же, с чехардой в голове, с червоточинкой, но рабочая среда постепенно делала свое дело. Повернувшись к ней, сказал:
— Обязательно оформляйтесь на завод. Не пожалеете, право слово.
— Перевоспитываться?
— О, нет. Перевоспитываться нужно тем, кто плохо воспитан. А вы еще совсем не воспитаны. И хорошо будет, если в сборочный поступите. Почему? Вы о творчестве печетесь. Так вот в сборочном, более чем где-либо, творческая среда.
Дверь приоткрылась, в комнату заглянул Целин. Ему показалось, что школьники скучают, что Кристич не сумел заинтересовать их. И он заговорил прямо с порога, набирая скорость, как хорошо отрегулированный мотор:
— Вы, ребята, очевидно, не догадываетесь, для чего мы пригласили вас в эту комнату. В цехах вам все показалось элементарно простым. Пропитывают корд, обрезинивают, делают из него браслеты, собирают шины, вулканизируют — вот и все «хитрости».
Подойдя к огромной, выше его роста, шине, прислоненной к стене, Целин положил руку на боковину.