Она застенчиво посмотрела на сангхейли-мужчин, работавших близ Терсы. Эрника нарочито не замечал ее и Терсу. Другие смотрели исподтишка с довольными ухмылками, о чем говорили сжатые челюсти.
И тогда Лнур храбро расправила плечи:
– Да. Спасибо. Вдруг когда-нибудь потребуется…
Терса проникся к ней еще большим чувством – ее нежелание полностью подчиниться традиционной гендерной роли показалось ему странным образом привлекательным. Это говорило о том, что она способна на храбрость – и в интимных отношениях тоже.
Но конечно же, думал он, пока они шли к испытательной мишени, Лнур оставалась сангхейли, а он никогда не слышал, чтобы сангхейли совершенно отвергали древний патриархальный порядок. Возможно, Соолн была более активной в технологическом мире, многие дамы-сангхейли и даже Усса ‘Кселлус прислушивался к ее советам. Но слишком далеко она не заходила. Терса иногда спрашивал себя: придет ли такое время, когда какая-нибудь сангхейли взбунтуется по-настоящему? Но ее, конечно, быстро предадут смерти.
От одной этой мысли ему стало не по себе.
Терса подошел к мишени, снова активировал нагревательный элемент меча, взмахнул им, проверяя. Мишень, как и положено, изображала сан’шайуум – единственного врага, какого они знали на протяжении многих солнечных циклов, и меч мгновенно вонзился в шею фигуры и обуглил ее.
– Похоже, действует, – сказал он и посмотрел на Эрнику, работавшего через несколько столов от него. Эрника, казалось, делал вид, что все еще не замечает Терсу и Лнур. – Держи, Лнур, попробуй.
Он осторожно передал ей меч и отошел, возможно, чуть дальше, чем если бы на ее месте был опытный воин.
Она с легкой укоризной посмотрела на него, потом яростно замахнулась и нанесла удар. Клинок с шипением наполовину вонзился в шею воображаемого сан’шайуум.
Она ловким движением кисти развернула меч и легко вытащила его из дерева, оставив дымок в воздухе.
– Ты создал его опасно-прекрасным! – сказала она, повторяя традиционную похвалу оружейникам.
– Неужели? – спросил подошедший ‘Кролон. Он нес небольшой ящик с мечами на модернизацию и остановился, разглядывая молодых сангхейли и мишень, которую поразила Лнур. – У тебя, похоже, есть кое-какой опыт применения оружия, молодая особа.
– Моя мать меня научила… Для…
– Я знаю: для защиты дома и яиц, – радостно закончил за нее фразу ‘Кролон. – Как часто я слышал это извинение от женских особей, забывших свое место!
Терса почувствовал нарастающую в нем ярость, словно кипящая вода прорывалась из трубы. Он взял меч у Лнур.
– ‘Кролон… ты болотный скрокен, вцепляющийся в ногу. Ты должен извиниться перед моим другом. А если нет, может быть, ты достанешь меч из своей коробки?
В комнате воцарилась тишина, Эрника внимательно следил за ними от своего стола. ‘Кролон с удивлением посмотрел на Терсу:
– Вот как! Значит, у тебя в челюстях все же есть зубы! Интересно. Интересно и твое занятие здесь, разъедающее устои общества. Драться с тобой я не буду, молодой сангхейли, – не допущу, чтобы ты красовался перед ней.
Лнур смущенно охнула.
– Усса приказал нам, – продолжил ‘Кролон, – не расходовать бойцовский дух друг на друга – по крайней мере, в отсутствие сильных провокаций и без разрешения.
– Это тот самый случай, – сказал Терса. – Ты меня провоцировал, угрожал мне, а теперь оскорбил моего друга. Если ты продолжишь, я попрошу разрешения у Эрники.
– Как ты смеешь! – ‘Кролон посмотрел на Терсу холодным испепеляющим взглядом, потом вернулся к своему месту и, не сказав больше ни слова, бросил ящик на стол.
Эрника смотрел на Терсу с одобрением и раздражением одновременно.
– Терса, возвращайся к работе! – выкрикнул он.
– Иду!
– Извини – у тебя из-за меня неприятности, – пробормотала Лнур.
– Это ты извини – поставил тебя в неловкое положение! – с сожалением ответил Терса. – Я не должен был говорить, что ты… предполагать, что ты… мой друг. Я тебя едва знаю… и хочу сказать, я не имел в виду ничего…
– Все в порядке, – сказала она. – Что касается меня, то ты – мой друг.
Она развернулась и направилась к двери.
Терса с трудом заставил себя не пялиться ей в спину.
Ресколах, Джанджур-Кум
850 г. до н. э.
Век Единения
Мкен, Вил и Парящий-у-Потолка оказались заперты внутри грота.
Хурагок стеной отгородил внутреннюю камеру от выхода, казалось навсегда соединив два сегмента, – это был бесшовный барьер между ними и их врагами. Локвен и Вервум остались снаружи, а за ними что-то в сомнительном камуфляже двигалось через подлесок. Что-то опасное.
Сияние антигравитационного кресла Мкена и люминария кое-как освещало камеру. Хурагок скорбно насвистывал и размахивал щупальцами перед Вилом ‘Кхами. Мкен взволнованно ждал перевода.
Вил перевел:
– Он может использовать скрытые устройства – он может воспринимать частично, что там происходит. Все как я надеялся… но потом я, может, буду жалеть, что сделал это.
– Объясни, – потребовал пророк внутреннего убеждения.
