— Страшно преступление, — новый голос, конечно, был не столь впечатляющ и грозен, но тоже исполнен силы. — Страшно преступление: содеять смуту! По всем законам людским и заветам Великого Духа — учинившего такое должно казнить.
По толпе Твердиславичей прокатился вздох. Да неужели?
Заговорила ещё одна фигура — ясно было, что это Учители, только в подлинном своём духовном облике. Голос знаком. Стоп, да это же наш Учитель!
— Не спорю, тяжка вина Чаруса, но нельзя и судить его по всей строгости, ибо не ведал он, что творил!
— Как это не ведал? — сквозь зубы проворчал Дим. — Очень даже ведал! Если б не ведал, так ничего и не было!
— Молчи, дурак! — прошипела сквозь зубы Фатима. — Это ж Учители! Все видят, все слышат! Сам туда захотел? Или весь клан подставить хочешь?
Дим скрипнул зубами, однако смолчал. Сила сейчас у Фатимы. И действительно, кто ж мог подумать, что в одночасье так изменится тихая и добрая подружка Джейаны Неистовой?
А тем временем на суде Наставник Твердиславичей продолжал защищать незадачливого Чаруса.
— Тяжко привыкнуть, что старый порядок ломается, что отныне один в клане вождь — она же и главная Ворожея. Вот и учудил Чарус, тщась прослыть героем. Однако же, ввергнув свой клан в беду, он храбро сражался, врагу спины не показал. И потому считаю я, что стоит ограничиться изгнанием — до того момента, когда Великий Дух сочтет нужным прислать за Чарусом Летучий Корабль.
— Мы услышали тебя, Наставник! — громыхнуло над скалами. — Что скажут другие — в оправдание или в защиту твоего воспитанника?
Далеко не все согласились с Учителем. Кто-то предложил отдать Чаруса Ведунам: “Пусть на своей шкуре почувствует, каково это, тогда, может, и не станет других на смерть посылать! А через какое-то время мы его обратно заберем”.
— Вот как?! Значит, Учители над Ведунами властны? — не удержался языкастый Джиг.
— Тихо! — оборвала его Гилви да так властно, что неугомонный парень стушевался и сник перед этой малявкой. Сила Гилви росла и расцветала — великая сила. Будет скоро она правой рукой Фатимы. Тоже — как изменилась девчонка, стоило исчезнуть Джейане!
Спорили Учители не так чтобы очень долго — как раз в меру, чтобы не утомились, глядючи на это, даже самые непоседливые. Решали они, как ни странно, точно так же, как клан — за что выскажется большинство, так и будет. Наверное, оттого, что за ними наблюдали, нужно, чтобы все поняли.
Твердиславичи замерли. Как-то не верилось, что Учители — защитники, хранители, без которых немыслима сама жизнь — обрекут одного из своих подопечных на смерть.
Приговор изрекал тот же грозный голос, что и вначале.
— Слушай же, Чарус из клана Твердиславичей! За твои преступления мы, Совет Учителей, назначили тебе кару. Да будешь ты изгнан!
Клан дружно выдохнул. Конечно, иначе и быть не могло!
— Никто не даст тебе приюта. Ни один клан. Ни один человек. Отныне ты — в руках Великого Духа и если преодолеешь все трудности и дождёшься своего Летучего Корабля, — значит, Всеотец и погибшие по твоей вине тебя простили. Ты понял, Чарус?
Парень впервые за весь суд поднял голову. Взгляд у него был совершенно мертвым.
— Понял, — прошептал он в ответ, но слова его услыхали все до единого Твердиславича. Послышались сдерживаемые всхлипы.
Чарус поднял глаза, точно стараясь дотянуться взглядом до родного клана. И такая тоска была сейчас в них, что всхлипывания тотчас же превратились в слезы. Фатима зыркнула было, но потом тоже опустила голову.
— Прощайте… — чуть слышно проговорил Чарус. Повернулся спиной и побрёл ко внезапно открывшемуся меж скал проходу. За ним двинулась знакомая фигурка в сером плаще — Учитель Твердиславичей.
Видение исчезло во вновь взвихрившемся хороводе синих звездочек.
Фатима поднялась. Уж больно нехороша казалась нависшая тишина. Точно — Чаруса теперь будут жалеть, мол, пострадал, претерпел, а про погибших из-за этого дурака никто и не вспомнит!
— Ну, видели? Поняли, что милостивы наши
хранители, но при том ещё и строги? Мне, поверьте, Чаруса тоже жаль. Мы с ним раньше врагами не были. (Это правда. Раньше весь клан к Фатиме выплакаться ходил.) Но что же теперь поделаешь? Будем молить Великого Духа, чтобы послал бы он Чарусу очистительное испытание и скорее бы призвал на Летучий Корабль! Ну, а теперь — расходимся. Завтра на Пэковом Холме работы много будет.
Твердислав и Джейана вместе с молчаливым загадочным спутником пробирались на юго-запад. Чародейство Ивана Разлогова (странное имя какое-то, из двух слов!) забросило их в дальние северные края, где ни толковой охоты, ни нормального ночлега. Одолевала мошка — просто житья не давала, пока Джейане не удалось подобрать нужного заклинания. Правда, работало оно странно — вокруг образовывался невидимый купол, натолкнувшись на который мошки сгорали. В результате чего ночью было светло как днем, и хорошо еще, что на вспышки не вышел кто-то из Ведунских тварей. Твердислав, однако, предпочёл бы бешеного кособ-рюха — вместо мириадов мошек, от которых лицо через час распухает так, что глаз не видно.
