— Поздно. Боевую группу, Сид! Боевую группу! Немедля! Этого типа надо взять живьем!
— Будет исполнено, доктор!
Твердислав упал лицом вниз — прямо в густую, маслянисто поблескивающую жижу. “Вовек не отмыться”.
Ладонь все ещё сжимала бесполезный меч. Юноша понимал — происходит что-то совершенно невозможное, невероятное: живоглот оказался обманкой, такой же, как и те тропы, что вели к чудовищу. Наверняка работа ведунов.
Сознание мутилось и уплывало. Не повиновались ни руки, ни ноги. Сейчас, сейчас… они буду валяться здесь, одурманенные, как рыбы в верше, а скоро придет тот, кто насторожил эту ловушку. Наверняка Ведун.
— Ведун, Ведун. Съездить бы по башке тебе хорошенько, тогда и узнаешь, какой-такой здесь Ведун, — раздался вдруг незнакомый голос. — Вставай! Нечего валяться! Сейчас сюда пожалуют гости и нам надо убраться отсюда поскорее. Э, парень, ты что, оглох? Давай-давай, очухивайся, мне ещё твою подружку в чувство приводить.
Голова гудела так, словно по ней со всего размаха двинули поленом. Однако дремная муть проходила, Твердислав пошевелил пальцами — в тело впились тысячи незримых иголочек, как бывает, когда отсидишь ногу.
— Вставай, — повторил незнакомец. Твердислав скривился от боли, но встал. Морока как ни бывало.
Вокруг всё осталось по-прежнему. Поляна с отвратительной чёрной лужей посредине; лес вокруг; бесформенная груда каких-то шевелящихся коричневых лоскутьев на том месте, где восседал живоглот.
Новоприбывший уже спешил к Джейане — широким упругим шагом. Был он высок ростом, широкоплеч и рядом с отнюдь не обиженным ни статью, ни силой Твердиславом казался настоящим великаном. На плечах у него был обычный для Учителей серый плащ; справа полу плаща приподнимало нечто очень похожее на ножны длинного меча.
Пошатываясь, Твердислав заторопился следом.
Джейане, похоже, досталось куда сильнее, чем ему. Незнакомцу пришлось даже пошептать над ней какие-то заклятия, осторожно массируя девушке виски.
— Что с ней?
— Наглоталась этой дряни, — хмуро ответил спаситель, поворачиваясь к парню. Твердислав наконец смог взглянуть тому прямо в лицо.
Высокий, мощный лоб. Двойной росчерк густых бровей, под которыми прячутся глубоко посаженные темные глаза, окружённые частой сетью морщин. Кожа смуглая, точно у южанина — их Тверди-славу доводилось встречать на больших ярмарках или в клане Лайка-и-Ли. Щеки впалые, покрытые неопрятной жёсткой щетиной. Губы тонкие, узкие, бескровные; подбородок щирокий, с ямочкой.
На вид незнакомец казался куда старше Тверди-слава, но и до благообразной старости Учителя ему было ещё очень далеко. Впрочем, далеко не все Учители относились к старцам; Твердислав знал, что над несколькими дальними кланами стоят Наставники примерно тех же лет, что и встретившийся им человек.
— Нет времени, — досадливо пробормотал тот. — Ладно, потом. А ну-ка! — И прежде, чем Твердислав успел и глазом моргнуть, ловко закинул Джей-ану себе на плечо, точно куль с зерном.
— Давай за мной, — не оборачиваясь, бросил он Твердиславу. — Скоро тут будет целая банда.
— Эй, а ты… вы кто такой?
— Это я тебе потом объясню. Только не хватайся, пожалуйста, за меч, сделай милость! Ведь я не Ведун. Этому-то ты хотя бы веришь?!
Да, на Ведуна незнакомец не походил ни в малейшей степени. От него исходила Сила, та самая, что и от Учителя… однако Твердислава это открытие отнюдь не успокоило. Так вот, значит, кто поставил тут эту ловушку.
— Ты ошибаешься, — похрже, незнакомец читал мысли Твердислава с той же лёгкостью, что и сам Твердислав заглядывал, случалось, “в голову” какого-нибудь малыша. — Если б эту ловушку поставил я, то к чему мне тебя будить, снимать морок, вытаскивать вас отсюда? С бесчувственными я мог бы сделать всё, что угодно. И, поверь, смог бы унести не только твою девчонку, но и тебя.
В это легко верилось.
— Короче, Твердислав. Меня зовут Иваном, и говори мне, пожалуйста, “ты”. Вопросы давай отложим на некоторое время; твоё дело сейчас — не отстать и не потерять меня из виду. А это не так просто. Да, и ещё — никаких заклятий! Понял? Иначе всё насмарку.
Отчего-то этому человеку верилось очень легко. Невольно Твердислав бросил взгляд на ладони Ивана — все в шрамах и мозолях, загрубевшие, обветренные, они очень походили на его, Твердислава, собственные. Ничего общего с мягкими и холёными ладошками Учителя, розовыми, словно у новорожденного младенца.
Они вошли в лес. И тут юноша понял, отчего Иван сказал, что следовать за ним — непростое дело.
Тут, несомненно, крылась какая-то магия. Иван словно бы сливался с каждым деревом, каждым кустом, за каждым поворотом он как бы ухитрялся за краткий миг сделать добрый десяток шагов; стволы сливались в неразличимую завесу, зелёно-коричневый занавес, спущенный с небес, в котором Иван одному ему ведомым способом отыскивал разрывы, тотчас затягивающиеся за его спиной; десятки и сотни незримых нечеловеческих глаз пялились им вслед, но ни один так и не смог их нашарить.
