И вот сидел, рассматривал окна и никуда не торопился. Вокруг пусто, машин почти не осталось. Наташа в отпуске, остальные ребята давно закончили эфиры и разъехались по домам. Сегодня ночью я был один, поэтому выбрался из теплого салона с неохотой, медленно бредя ко входу, где уже дожидался охранник на рецепшене. Стоило войти, прикладывая карту-ключ к датчику и пройти турникет, он подорвался с места, размахивая связкой ключей от комнаты радиовещания.
- Сегодня без Борьки? – спросил я устало, шагая к лифту.
- Нет, сегодня на телефонах Олег, - ответил охранник. Он хотел добавить что-то еще, однако я уже вошел в кабину, нажимая кнопку на панели.
Здорово, сидеть я буду не только один. Администратором будет наш главный бездельник. Олег периодически засыпал у телефона, поэтому звонки толком не фильтровались, из-за чего в эфир порой попадали конченые придурки.
Устало прислонившись к стенке лифта, я попытался подремать жалкие секунды, пока поднимался наверх. Едва створки распахнулись на нужном этаже, меня ждал сюрприз. Посреди коридора на стенд с правилами пожарной безопасности и картой помещения смотрела Блажена. Стоило сделать шаг, подойдя ближе, она обернулась с улыбкой.
- Мы виделись днем, - озадачено проговорил я.
Может крыша совсем поехала?
- Знаю, - кивнула она, качнувшись с пятки на носок.
- И вроде все обсудили.
- Ага, - отозвалась Солнцева спокойно. – Диана попросила помочь и заменить твою партнершу на время отпуска. Но если не хочешь, могу прямо сейчас уехать.
- Ди… - я осекся, затем потянулся к смартфону и озадачено уставился на экран.
«Не вздумай спугнуть Солнышко» - гласило сообщение от Загорской, хотя я уверен, печатала она его не сама.
- Мне уйти? – Блажена наклонила голову.
Сегодня я буду не один. От этого мрачные тени, выползающие из темных углов злобно зашипели. У них не было шансов, поэтому они вынуждено вернуться на свои места. Я оглянулся на всякий случай, но ни Лены, ни деда. Никого не увидел из своих обычных гостей. Очередное сообщение, правда от Гриши, заставило сжать смартфон крепче.
«Если вновь не уснешь – позвони».
- Нет, - ответил я, облизнув пересохшие губы. – Останься. Кажется, мне понадобится компания.
«Я бесполезна, да?»
— Никита?
«Тебе приходится ухаживать за мной, точно за маленьким ребенком. Не такой должна быть жизнь у молодого парня. Уж точно не тебе выносить утки за своей парализованной подружкой».
— Никита!
— Да? — я дернулся, ощутив прикосновение к своей руке, и поднял глаза на обеспокоенное лицо Гриши. Потер переносицу, прогоняя из мыслей дурман неприятных воспоминаний, и поерзал на диване, стараясь устроиться удобнее.
— С тобой все хорошо? Ты помнишь, о чем мы говорили? — с подозрением спросил Соболев.
Я уставился в одну точку — разглядывал тонкий мост, соединяющий оправу. Мое внимание было полностью сосредоточено на очках Гриши. Наверное, минуту я сидел неподвижно, и Соболев терпеливо ждал ответа, отбивая ритм пальцами по экрану планшета.
— Кажется, что-то насчет моих планов, — рассеянно ответил я, пытаясь напрячь подсознание. Сегодня от меня все безбожно ускользало.
— Об этом мы говорили в начале сеанса, — мягко ответил Гриша, потирая подбородок и откладывая планшет. — Ладно, давай не так.
Он неожиданно поднялся со своего места, затем улыбнулся. Подошел к вешалке, снимая зимнюю куртку, и застегивал её на ходу, пока собирал по помещению свои вещи: телефон, планшет, ключи. Я удивленно смотрел за этими действиями, но попыток встать не сделал.
— Давай, вставай, — подбодрил меня Гриша, махнув рукой. — Прогуляемся.
— На улице снег и холод собачий, — поежился я, вспоминая, какая сегодня температура. Вроде вчера передавали, что будет минус двадцать пять и сильный снег с северным ветром. Или это было позавчера?
— Там нулевая температура, — улыбнулся Гриша, заставляя меня закатить глаза. — Пошли, когда еще перед праздниками попадем на такую хорошую погоду?
Мы вышли из здания, едва не задев дверью дворника, который расчищал дорожку от снежной насыпи. Яркие солнечные лучи падали прямо на белоснежную поверхность, которая загоралась миллионом разноцветных искр. Очень красивое зрелище, в любое другое время я бы его даже оценил. Диане вот очень нравилось разглядывать снег, лепить снежки и бросаться ими. На прошлой прогулке она попыталась сделать один, но пальцы почти не слушались.
Месяц назад Загорская впервые заговорила об эвтаназии. У меня чуть сердце из груди не выскочило. Затем она рассмеялась, обращая все в шутку. А потом тема смерти в наших разговорах стала мелькать чаще. Будто Диана не столько меня, сколько себя готовила к уходу. Несколько раз мне хотелось зажать уши и наорать на нее, дабы прекратила. Эти слова — они выматывали морально, я просто не знал, куда бежать.
— С ней сложно, — выдал я неожиданно для себя, останавливаясь на дорожке.
Под подошвой зимних ботинок заскрипел свежевыпавший вчерашний снег. Сунув озябшие руки в карманы незастёгнутой куртки, я почти не обращал внимания на прохладу и потянулся к пачке сигарет в кармане — второй за сегодня.
