Опустошение приводит к разрушению. Кошмар Лиссы начался в день ее восемнадцатилетия, когда тот, кто должен был ее защищать, забрал невинность самым ужасным и подлым способом. Лисса не знала, что ее кошмары только начинаются… Когда в определенный момент ее кошмары заканчиваются, она оказывается в психиатрической лечебнице, но впервые в жизни девушка свободна! С помощью своего терапевта Алексис она начинает медленно восстанавливать свою жизнь. Охранная фирма Гейба устанавливает систему безопасности в больнице, где работает Алексис. Во время своего рабочего визита он встречает Лиссу и чувствует мгновенную связь, увидев перед собой этого прекрасного ангела. Гейб — доминирующий мужчина, который привык получать то, что хочет. На этот раз он желает Лиссу — ее разум, тело и душу. Однако то, что его в ней притягивает, грозит ее в нем оттолкнуть. Сможет ли его любовь помочь ей восстановить свой пошатнувшийся разум или ее путешествие в безумие уничтожит их всех?
Лисса сидела на полу, трясясь и дрожа. Она прекрасно знала, что лучше не просить одеяло, а встать и взять его самой. Дон храпел, но девушка осознавала, что один скрип деревянного пола, и он проснется.
Десять лет назад ее жизнь была идеальной. По крайней мере, она так думала. Ее мать всегда от нее дистанцировалась, но Лисса никогда не возражала против самостоятельного взросления. Ее отец был более чем привязан к ним обеим. Кроме того, ее мама всегда была занятой женщиной, постоянно убирающей или готовившей. Папа всегда звонил и давал ей задания. Лисса и ее старшая сестра Сидни либо предлагали помощь, либо не мешали.
Наказание в доме Дэвисов было редкостью, но, получив, ты долго не мог его забыть. Когда папа отхаживал тебя ремнем, ты неделю после этого не мог сидеть на стуле. Это должно было произойти только раз, чтобы убедить тебя больше не попадать в беду. Для Сидни это случилось два раза.
Сестра была на год старше нее. Лисса вспомнила, как накануне восемнадцатилетия Сид она на выходные ездила к бабушке, а когда вернулась, то Сидни уже не было. Лисса была расстроена — сестра, будучи ее лучшей подругой, уехала, не попрощавшись. Родители сказали, что Сидни приняли в элитную частную школу, поэтому ей пришлось уехать немедленно. У Лиссы не было причин сомневаться в словах родителей за исключением, конечно, одного момента — Сидни ни за что бы не оставила ее без прощального письма. Ведь так?
Когда на свое восемнадцатилетие Лисса вернулась домой с работы, на которой работала неполный рабочий день, папа удивил ее тем, что уже был дома. На его лице сияла широкая улыбка. Он обнял ее.
— С днем рождения, милая, — сказал он.
— Спасибо, папочка! — ответила она радостно.
— Я пришел домой пораньше, чтобы провести время со своей любимой девочкой в день ее рождения. Как насчет того, чтобы заказать пиццу и устроить вечер кино?
— Это было бы здорово, папочка! — воскликнула она.
Она его так любила. Папа ослепительно улыбнулся ей и пошел заказывать пиццу. Домашнее обучение на протяжении всей ее жизни не давало Лиссе возможности завязать длительные дружеские отношения с кем-либо, кроме Сидни, а та так ни разу и не написала ей с тех пор, как уехала. Лисса подозревала, что та веселится от души и совершенно забыла о своей младшей сестре.
Папа вставил диск с фильмами в DVD-плеер и усадил ее рядом с собой на диван. Мама принесла им большую миску попкорна с маслом и пару газированных напитков. Когда она тянулась к попкорну одновременно с ним, папа пощекотал ее пальцы. Большую часть первого фильма они хихикали и кидались попкорном друг в друга.
Доставили пиццу, и Лисса поднялась к себе, чтобы переодеться в пижаму и взять с собой подушку и одеяло на случай, если она заснет на втором фильме.
Она подумала, что должна была заподозрить неладное, когда отец все время говорил ей, какая она хорошенькая. Не то чтобы это было необычным, но он продолжал это говорить. Затем они с мамой принесли бутылку вина и сказали, что, поскольку Лиссе исполнилось восемнадцать, она должна выпить бокал. Будучи молодой наивной девушкой, она была в полном восторге, но то, что случилось потом, разрушило ее наивность навсегда.
Наши дни
— Эй, шлюха, залезай сюда. Этот член не будет сосать себя сам, — проворчал Дон, перевернувшись.
Как можно быстрее она забралась на кровать, взяла его вялый член рукой и направила в рот.
— Вот так, девочка. Но не думай, что я забыл о твоем наказании, шлюха.
Она просто продолжала качать головой вверх и вниз, зная, что в ответе не было необходимости. Погладив его яички, она услышала, как его дыхание стало учащаться.
Мужчина кончил, засунув свой член как можно глубже ей в глотку, и продолжал качать бедрами до тех пор, пока не убедился, что она проглотила каждую его каплю.
Ее ежедневно за что-то наказывали, у Дона обычно находился повод, чтобы ее мучить. Сегодня она неправильно сложила его футболки, поэтому, когда он их надел, на груди была складка. Для него это было недопустимо. Однако именно он велел ей сложить их так, но Лисса не могла сказать это, иначе его гнев только усилился бы.
— Ну, ты ничего не делаешь правильно, но из тебя получится хорошая сосалка.
Он громко рассмеялся, выводя ее из задумчивости.
Схватив ее за волосы, Дон ударил ее по лицу.
— А теперь наказание.
Мужчина бросил ее на кровать, связав лодыжки и запястья. Лисса была так дезориентирована из-за удара в лицо, что то небольшое сопротивление, которое она выказала, не произвело должного эффекта.
— Открой свои гребаные глаза, шлюха, — так ее называли последние десять лет. — Я устал повторять тебе одно и то же снова и снова. Может быть, если я сделаю что-то примечательное, ты запомнишь мои слова раз и навсегда.
Лисса открыла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Дон, замахнувшись, опускает на ее грудь кожаный ремень. Он ударил каждую грудь по очереди, заставляя ее каждый раз кричать.
— Бл*ть, шлюха, ты снова делаешь меня твердым, — сказал он, хлестнув ее по обнаженной киске.
