«Здесь, наверху, можно поверить во что угодно и быть кем угодно». Это Дэнни-Мечтатель шепчет мне на ухо. И я повторяю его слова вслух.
Сзади кто-то подходит; возле меня останавливается Джон. Он слышал?
– Правильно. Эти горы появились здесь давным-давно, задолго до прихода людей. И останутся здесь, когда мы уйдем.
Подтягиваются остальные, и вскоре нам приходится возвращаться, чтобы завершить спуск при свете дня. Назад, к реальности.
В тот вечер за ужином Стелла сообщает нам, что завтра к обеду приедет инспектор по контролю над несовершеннолетними, ИКН. Все без исключения обязаны присутствовать и примерно себя вести. Имени она не называет; наверное, это моя бабушка, о которой рассказывала Мэдисон? Та самая, чье фото спрятано в коробке в запертом шкафу? Больше Стелла ничего не говорит; мы переглядываемся, молчим, настроение у всех падает, словно она окатила нас холодной водой из ведра.
После ужина Мэдисон в самом мрачном расположении духа идет за мной в комнату.
Валится на мою кровать.
– Поверить не могу.
– Во что?
– Что эта ведьма выбрала именно завтрашнее воскресенье, мое единственное выходное воскресенье за целый месяц, чтобы приехать на какой-то дурацкий обед. И все должны присутствовать. Может, у некоторых есть собственная жизнь. Есть дела, которыми нужно заниматься.
– Например?
Она сердито скалится, но по лицу видно, что готова рассмеяться.
– Финли?
Она кивает:
– Да. Сегодня днем он наконец-то назначил мне свидание; мы собирались встретиться в городе, пообедать и все такое. А теперь…
– Все такое? Что значит «все такое»?
– Какое теперь это имеет значение? Я пытаюсь до него дозвониться, но никто не отвечает. Финли решит, что я под каким-то предлогом собираюсь отказаться от встречи. Он никогда не поверит, что нам не позволили пропустить какой-то глупый обед. Все этот дурацкий дом. Нигде такого нет.
– Это мать Стеллы приезжает? Инспектор по контролю над несовершеннолетними всей Англии, о которой ты мне говорила?
Она кивает.
– И так каждые несколько месяцев. Стелла никогда не называет ее матерью, но это она – Астрид Коннор, улыбающаяся убийца.
– О чем ты?
– О, скоро узнаешь. – Она трагически вздыхает. – Не могу поверить, что такое случилось именно со мной.
– Я же тебе говорила.
– О чем?
– Что ты действительно нравишься Финли.
– Возможно. – Она улыбается, потом сникает. – Послезавтра это уже не будет иметь значения.
– Позвони завтра еще раз, скажи, что встретишься с ним позже. Все будет прекрасно.
– Уверена, что будет: держу пари, что он просто встретится с другой девчонкой.
– Сомневаюсь!
– Послушай, откуда ты столько знаешь о парнях?
Я не отвечаю.
– Ладно, я тебе про себя рассказала; теперь твоя очередь. У тебя есть кто-нибудь? Ведь есть, не так ли? Расскажи мне!
Прямо чувствую, как на мое лицо ложится тень.
– Был.
– Что случилось? Ты ему отказала, он ушел и…
– Нет. – Я швыряю в нее подушку. – Нет. Потому что он действительно заботился обо мне и не стал бы делать глупостей. Вот как Финли заботится о тебе.
– Тогда почему же вы не вместе? Если настоящая любовь на самом деле все прощает, где же он? Почему ты с ним рассталась? Почему он не поехал за тобой в Кезик?
– Не смог, вот и все, – говорю я и отказываюсь продолжать разговор. Наконец Мэдисон видит, что я действительно расстроилась, извиняется и уходит.
Я вздыхаю, выключаю свет, забираюсь в постель и закутываюсь в одеяло. Если бы Бен на самом деле любил меня… разве это чувство не вынесло бы все что угодно? Разве он не сохранил бы его глубоко в сердце, даже если лордеры стерли память обо мне из его мозга?
Эти мысли – просто романтический бред. Меня накрывает волна печали, и я погружаюсь в нее так глубоко, что ее вес давит, обездвиживает, и я лежу, как парализованная. Чуть позже слышу легкий стук в дверь. Стелла? Дверь приоткрывается, но мои глаза остаются закрытыми, я не двигаюсь, дышу глубоко и спокойно и не хочу ни подниматься, ни говорить что-то. Спустя несколько секунд дверь закрывается, и шаги удаляются.
Кроме печали меня терзает тревожное предчувствие. Завтра я увижу свою бабушку.
Что она сделает, если узнает, что я здесь? Обрадуется, увидев свою давно пропавшую внучку, или она лордер до мозга костей?
– Здесь несколько новых лиц, как я погляжу. – Она улыбается, глаза поблескивают за стеклами очков, немного похожих на мои. – Я – Астрид Коннор, и ваша симпатичная мамаша, хозяйка дома, моя дочь. Бьюсь об заклад, она вам не говорила. – Смотрит на Стеллу и снова улыбается. – Дочери! – говорит она и качает головой. Как и на последнем из тех снимков, что я видела, ее серебристо-седые волосы зачесаны назад. Одета обычно, ничто – ни во взгляде, ни в манере держаться – не выдает лордера, но что-то настораживает. У меня по затылку бегут мурашки. Все взгляды устремлены на нее. Моя бабушка из тех людей, к которым не хочется поворачиваться спиной.
Стелла откашливается.
