Не могу пошевелиться. Не могу говорить. Но если бы и могла, что бы сказала?
Меня несут. Снаружи хлопают дверцы машины. Кладут на сиденье. Укрывают чем-то теплым. Приглушенные голоса, рокот мотора, машина трогается.
Все проваливается в темноту.
– Возможно, последствия шока. Как, до некоторой степени, и у нас всех. Все свидетельства, хранившиеся в колледже, уничтожены?
– Да.
Слова проникают в мозг, смысл где-то рядом, и до меня постепенно доходят другие детали. Я больше не в машине? На диване? Свидетельства… Какие свидетельства?
Все возвращается потоком воспоминаний; боль такая, словно меня пнули в живот. Я со стоном открываю глаза.
Эйден идет ко мне через комнату.
– Ты как? Очнулась?
– Наверно, – шепчу я.
Сажусь. Свет погашен, но место знакомое: дом Мака. Рядом, у софы, Скай. Поднимает голову, смотрит на меня и помахивает хвостом, но не прыгает, как обычно, словно знает – что-то не так.
Болит рука. Я вытягиваю ее и рассматриваю, как нечто принадлежащее кому-то другому. Все на месте, переломов нет, лишь несколько синяков да сбитые в кровь костяшки пальцев.
– Что случилось? – спрашивает Мак.
– Ударила стену.
Он подает мне стакан воды и таблетки.
– Болеутоляющие. Ты сама оставила их здесь после ТСО.
Беру две таблетки и встряхиваю флакон – несколько штук еще осталось.
– Этого мало.
– Мало для чего?
– Слишком много боли. Нет, я не про руку. Неужели все это и вправду случилось? В колледже. И там был Бен?
Они переглядываются. Эйден убирает Ская и садится рядом со мной.
– Похоже, что да.
– Не понимаю. Зачем он оставил записку? Вытащить меня из колледжа?
– Может быть, не хотел, чтобы ты пострадала.
– И ничего лучше не придумал. Бен знает об этом месте?
Я в панике смотрю на Мака. Хватит. Хватит терять друзей.
– Он был здесь до того, как ему стерли память. После – нет, – говорит Эйден. – Должно проскочить.
– Должно – этого сейчас недостаточно. Отсюда надо убираться, пока они не пришли.
– Так и сделаем, – говорит Эйден. – Все кончено.
– Ты о чем?
Он качает головой, закрывает лицо руками:
– ПБВ, все, что мы пытались делать. Все кончено. Флоренс… другие ребята… друзья… все убиты. Свидетельства уничтожены, компьютерная система скомпрометирована. Мы разбиты. – Голос такой усталый, в нем столько боли.
– Так что, все впустую? – робко спрашиваю я. Это моя вина.
– В списке разыскиваемых мы с тобой на первых местах. Ты выходишь.
– То есть как?
– Уезжаешь в Объединенную Ирландию. Этим уже занимаются.
– Нет! Ты говоришь, чтобы я бежала, но мне надоело убегать!
– Мы попробуем реорганизоваться. Я должен остаться, сделать все возможное, но мне нужно знать, что ты в безопасности. Сделай это для меня – уезжай.
– Почему? После всего случившегося? Бен предал меня, и я не могу уехать, не разобравшись во всем. – Пустые, фальшивые слова. – Он предал нас всех. Если бы не я, его бы здесь не было.
– Но это же я привез его. Глупец! Я позволил чувствам взять верх над рассудком. Это моя вина.
– Вы оба не правы, – вступает Мак. – Вы дали ему шанс, но ради этого и работает ПБВ, разве нет? Ради того, чтобы спасти заблудшие души из когтей лордеров.
Эйден качает головой:
– Столько погибших. Неужели оно того стоило?
– Минутку. Я не понимаю, что ты сказал раньше. Что значит «позволил чувствам взять верх над рассудком»?
– Разве не ясно?
Краем глаза вижу, как Мак тихонько выходит из комнаты и закрывает за собой дверь.
Эйден вздыхает, прислоняется к дивану и поворачивается ко мне. Всегда сильный, уверенный в том, что и почему делает, он выглядит сейчас мальчишкой, растерянным, мало похожим на себя. Нет, это не он. Ощущение такое, будто земля уходит из-под ног.
Я наклоняюсь, беру его за руку:
– Нельзя отказаться от ПБВ. Ты же супергерой.
– Нет, я просто Эйден. Просто человек, без суперспособностей. И я облажался. По полной. Теперь с нами покончено. Вот так.
