— Ты не кажешься собой. Ты, откровенно говоря, ошеломил меня. В один момент тебя нельзя трогать, и ты слегка сумасшедший, в другой, ты встаешь на чертовы колени перед ребенком — и не просто любым ребенком, а ребенком, принадлежащем женщине, в которую ты влюблен. — Он вздохнул, проведя рукой по лицу. — Я знаю, это не мое дело, ты в самом деле в порядке?
Я оскалил зубы.
— Я в порядке. Перестань! — я вернул свое внимание к двум диким бойцам, которые оставили этикет позади и устроили огромный шум в клетке смешанных боевых искусств. Толпа истекала слюной от жестких ударов и первых капель крови.
Тоска и любовь к боли просачивались в мое тело, питая мою усталость бесполезной яростью.
Оскар пробормотал себе под нос:
— Она влюблена в тебя, не так ли?
Я сжал руки в кулаки, игнорируя его. Я ненавидел делиться своей частной жизнью. Это не его или чье-либо еще дело.
Когда я ничего не сказал, он добавил:
— Она хороша для тебя, Фокс. Я был неправ, когда ты в первый раз привел ее. Я думал, что она была очередной шлюхой, которой нужны только твои деньги, но она сильная. — Его голубые глаза перестали читать меня и вернулись к этажу бойцов. — В ее венах течет железо, и вместо ногтей у нее лезвия.
Несмотря ни на что, я был заинтригован.
— Что заставляет тебя говорить это? — в ту секунду, когда я встретил ее, я знал, что она сильная. Ее смелость была причиной, почему я погнался за ней. Ее сила была причиной, почему я был в таком беспорядке. Одержимый ребенком, и влюбленный в женщину, которую я не мог прочитать. В одно мгновение я думал, что она заботится так же, как и я, в следующее, думал иначе.
Оскар приподнял брови.
— Ну, во-первых, она не мирится с твоим дерьмом. Спасибо ей за помощь в бумажной работе, она увеличила рентабельность, и клуб работает лучше, чем когда-либо. — Он улыбнулся. — Она держит свой рот на замке насчет некоторых, не таких уж легальных вещах, и она предана тебе. Если ты думаешь, что она та самая, тогда я согласен — она идеальная.
Я искал его взгляд, задаваясь вопросом, говорила ли Зел с Оскаром обо мне. Казалось, что он изменил свой настрой с первой ночи. Я никогда не видел их вместе, но это не значило, что у них не было времени поболтать. Помимо враждебности в начале, Оскар был добр и приветлив с Хейзел. Даже улыбался, когда Клара периодически появлялась в моем офисе в течение дня.
Оскар ухмыльнулся.
— Я счастлив за тебя. — Он пожал плечами. — В любом случае, она чертовски умная. Я бы наблюдал за ней, если бы был тобой.
Секреты, что она скрывала, снова наполнили меня досадой.
Моя спина напряглась.
— Наблюдал за ней, почему? — подозрение росло. Может, они разговаривали за моей спиной. Мои руки сжались.
— Потому что тихони всегда на шаг впереди вас. Они все знают наперед, при этом проводя всю свою жизнь, прикрываясь своей добродетелью и благородными помыслами. — В его глазах появился задумчивый взгляд, возможно, он вспоминал кого-то из прошлого. — В тихом омуте черти водятся, и не имеет значения, как сильно ты думаешь, что знаешь их — ты никогда по-настоящему их не узнаешь.
Его слова поразили меня. Он прав. Не имело значение, как я хотел другого, Зел никогда не отдаст мне всю себя. Она оставалась в стороне, загадочная, слишком закрытая. И я покончил с тем, чтобы оставаться в темноте.
Я хотел солнца, ответов и правды.
Я хотел знать все.
Я был правдивым, настало ее время оказать мне ту же самую любезность. Мои глаза сканировали этаж для бойцов, прежде чем я оттолкнулся от перил.
— Я ухожу.
Оскар кивнул.
— Я так и подумал. Увидимся позже. Я прослежу за всем.
Не оглядываясь, я направился в свою спальню. Мое сердце тяжело билось, когда я открыл дверь и вошел. Мои мысли были наполнены кулаками и побоями, я раздумывал, мог бы я еще раз появиться в «Стрекозе».
— Привет.
Мой рот открылся, впитывая видение на моей кровати. Вся злость, кровожадная потребность направились на юг. Мой член дернулся и затвердел.
Обнаженная кожа. Обнаженная грудь. Обнаженное всё.
Мои ноги двинулись вперед, вынуждая идти к женщине, которую я хотел больше всего на свете.
— Что ты здесь делаешь? — мой голос был хриплым и резким от ранее обуревавшего меня гнева, наполненный взорвавшейся похотью, протекающей в моей крови.
Я прочистил горло, сделав еще один шаг.
Взгляд Зел был прикован ко мне. Сидя чопорно как гребаная принцесса в середине моей кровати, она выглядела непокоренной и полностью царственной. Ее длинные, темные волосы каскадом спадали по ее плечам, дразня меня.
Обнаженная.
Восхитительно чертовски обнаженная. Единственное, что было на ней — серебряная штанга в правом соске и ожерелье со звездой. Цепи, что я сделал, не было вместе со специально сделанными браслетами. Мои глаза сощурились, ища пропавшее украшение.
Я взбесился оттого, что она сняла ее. Я надел ее на нее — я пометил ее как свою. Она не имела права ее снимать без моего разрешения. Это было пренебрежение мной, как будто она больше не хотела меня.
