Я застонал, когда комната закружилась как черный ураган, перенося меня от безопасности к ужасу. Живость в моей крови перешла от желания защитить Зел к желанию убить ее, и я больше не мог игнорировать призыв. Испытание было слишком сильным, слишком укоренившимся в сознании, слишком глубоким, чтобы отклонить.
Я жил в полном согласии с правилами в моей голове, которые я выработал, чтобы выжить, но они досаждали мне, пульсируя ужасной головной болью. Она была слабостью. Она была врагом. Она знала слишком много.
Она должна умереть.
Моя челюсть болела оттого, что я сжимал ее так сильно, и я взвыл как волк, который составлял мне компанию все эти одинокие ночи. Я собирался убить единственного человека, у которого мог быть шанс спасти меня.
И я не мог остановить это.
Ледяной холод послушно тек в моих венах.
Я бросился на женщину, намеревающуюся разрушить меня — намеревающуюся вырвать мое прошлое и секреты из моего сломленного тела. Она посмела сказать, что сможет исцелить меня. Не осталось ничего, чтобы исцелять. Я был хорошо подготовленным Призраком. Она должна уйти.
Скоро она не сможет угрожать. Скора она умрет.
Она закричала, когда я схватил ее в дверях и толкнул лицом в ковер.
Мои колени обрушились на ковер по обе стороны от ее тела, мои руки обернулись вокруг ее горла. Незащищенные мышцы ее шеи были афродизиаком для моей необходимости подчиняться. Мне нужно было убивать.
Я упивался властью своих пальцев, когда погружался глубже и глубже в ее плоть. Боль в моем теле от борьбы исчезла, заблокировалась, как я и был обучен — чтобы позволить мне полностью сфокусироваться на миссии рук.
— Фокс! Хватит! — ее голос дрогнул и колебался, прежде чем я сжал сильней, отрезав ее подачу воздуха. Она испустила жалкий грудной вопль, когда билась подо мной.
Ее руки взлетели вверх, пальцы отчаянно царапали мои предплечья. Ее ногти были в крови, оставляя красные дорожки, теряя силу. Медное зловоние крови наполнило мой нос.
Ее руки били по моим бедрам, локтям, размахивая, ударяя туда, где дотянутся. Ее тело билось в конвульсиях, когда ужас смерти ударил по ее центральной нервной системе.
Ее пальцы сомкнулись вокруг моих, ее прикосновения делали только хуже.
Туман заколок мое видение, превращая все в белую метель. Я больше не знал, кем я был. Все что я знал — я должен убить ее, прежде чем мой куратор обнаружит. Он накажет меня, если узнает, что кто-то разгадал мои секреты. Он найдет больше жертв для меня, чтобы искалечить.
Она была ответственностью. Она наносила ущерб моей миссии.
Зел внезапно перестала царапать мои руки и извиваться своим телом. Она выбросила левую ногу вверх, ударяя настолько высоко, насколько это возможно по правой стороне туловища. Ее рука в этот момент потянулась к спутанным волосам.
Я сжал сильнее.
Она расходовала последние остатки кислорода в своих легких, ее пальцы покинули ее волосы, что-то сжимая.
Густое биение крови в ее жилах затруднялось двигаться, придвигаясь ближе к остановке сердца. Мои глаза болели, желая, чтобы я не был таким трусом. Я просто хотел быть свободным. Я не хотел убивать эту женщину. Она нравилась мне. Я заботился о ней. Я хотел удержать ее.
Но, как и все, что я хотел удержать, мне было не позволено. Они все должны умереть. Все до единого.
Я заорал, когда что-то острое впилось в мою кожу, а затем было выдернуто. Еще один горячий, обжигающий удар присоединился к агонии, когда Зел воткнула оружие мне в бедро.
Призрак продолжает свою работу через боль — ничего не помешает нашей цели, но вспышка боли внесла ясность.
Что, черт побери, я делаю?
Я подскочил с Зел и бросился назад. Дальше. Дальше. Дальше от расстояния досягаемости. Дальше от убийственного расстояния.
