— Да. Твоя мать была беременна девочкой. Двойное убийство, и ты даже не помнишь. — Похлопывание по плечу произошло вместе с зарядом электрического тока. Каждая мышца была захвачена, когда ток прошел через мое тело.
— Что ты говоришь? — спросил куратор, когда отпустил меня.
Мой разум кричал: «Умри, ублюдок». Мой рот сказал:
— Спасибо вам, сэр.
Я вернулся в настоящее, словно от удара, спотыкаясь, когда вертиго сильно ударило по мне.
Черт побери. Я чертовски ненавидел их. Ненавидел. Ненавидел. Ненавидел. Я желал, чтобы я мог приложить электрошокер к своей голове и умертвить свое тело. Воспоминания были худшими за очень долгое время, вызванные стрессом, из-за того, что я обидел женщину, о которой должен был заботиться.
Зел.
Ее дочь.
Я без сомнения знал, что девочка, стоящая передо мной — была ее. Здесь не могло быть ошибки, длинные темные волосы, идеальные скулы, форма подбородка. Единственным различием был цвет глаз. Зеленые уступали проникновенно карим, что смотрели прямо в мою гребаную душу.
Мое дыхание участилось, мое сердце билось как сумасшедшее. Я попятился назад, так быстро, как мои ноги могли двигаться.
Не подходи ко мне близко. Я не смогу сделать это. Я не выдержу еще больше крови на своих руках. Ее крови. Маленькое наследие Зел.
Гравий под моими ногами скользил так, что я чувствовал себя серфингистом, пытаясь убежать. Мне нужно было уйти далеко, далеко, от этой миниатюрной копии Хейзел. Прежде чем я причиню ей боль.
Ее темные глаза встретились с моими, и я потерял связь с реальностью.
— Третий и последний раз, убей его!
— Нет! — на моих восемнадцатилетних щеках была влажность, и у меня заняло некоторое время, чтобы понять, что это слезы. До этого я никогда не плакал. Даже когда убил свою мать и отца. Но это... я не мог сделать это.
— Вы заставили меня заботиться о нем! Вы оставили его со мной! Я думал, что вы хотели, чтобы я обучил его быть как мы! — мой голос надломился, когда я посмотрел на своего девятилетнего брата Василия. Его щеки все еще были по-детски пухлыми, в его голубых глазах стоял ужас. Темное пятно спереди его джинсов говорило о страхе, что захватил его мочевой пузырь.
Три месяца мы спали в одной комнате, ели вместе, смеялись вместе. Я думал, что мой куратор наградил меня за хорошее поведение и подарил мне друга. Подарил мне брата, чтобы обучать и ввести в новый образ жизни.
Я никогда не подозревал этого.
— Роан. П-пожалуйста, помоги мне. Не убивай меня. Пожалуйста? — из-за сопрано Василия мои глаза наполнились слезами, мое тело отяжелело, борясь против многих лет следования условному рефлексу и против гнева моего куратора.
— Я. Не. Сделаю. Это, — огрызнулся я, сделав большой глоток воздуха. Я отказался убить моего последнего кровного родственника. Мальчика, о котором я заботился большем, чем о ком-либо в этом мире.
— Нет, сделаешь, агент Фокс. В противном случае, мы будем мучить его, пока он не умрет, затем искалечим тебя, что ты больше не сможешь двигаться.
Я не мог больше стоять.
Мой куратор схватил Василия за шею, перемещая его ближе ко мне.
— Сделай это.
Рвота вырвалась из моего рта, выливаясь на бетонный пол.
