Я выполняю свой семейный долг, неся это бремя. Мои родители сделали бы то же самое, причем в десятикратном размере. Отбросив грусть, я наслаждаюсь временем, проведенным с бабушкой, пока медсестры не сообщают мне, что часы посещения закончились.
Я поднимаюсь со стула и разминаю больные ноги.
- Марисоль, ты придешь завтра?
-
Вера прислонилась к стене, постукивая тростью в такт ударам часов над ней. Она улыбается мне.
- Елена. - Кожа вокруг ее глаз морщится, отражая печаль, вытравленную в ее взгляде.
- Вера?
- Ты выглядишь так, будто увидела привидение.
Я оглядываю ее блестящие светлые волосы и фарфоровую кожу.
- Вы бледная и все такое, но нет. Я в шоке, что вы здесь. Как вы вообще узнали, что я здесь?
- Давай на «ты». И у меня есть свои источники.
- Это ты заплатила за то, чтобы моя бабушка осталась здесь на неопределенный срок?
Вера улыбается.
- Я предпочитаю, чтобы мои пожертвования оставались анонимными. Выпендриваться - так модно.
- А за моей новой работой и премией тоже стоишь ты?
Она качает головой в знак несогласия.
- Я могу только предположить, что это произошло из-за другого Кингстона. Может, я и сказочная, но даже у моей власти есть свои пределы.
Я безудержно смеюсь.
- Пойдем, прогуляемся. - Она предлагает мне свой локоть.
Я переплетаю свою руку с ее, сжимая в кулак свою потную ладонь.
- Каким бы приятным ни был этот сюрприз, что ты здесь делаешь?
- Я выполняю свой материнский долг.
- Для Джакса? - мои слова отражают замешательство, которое, несомненно, отразилось на моем лице.
- Для тебя. - После этого она молчит.
Я обдумываю ее слова, пока мы выходим из дома бабушки. Позднее октябрьское солнце светит на нас, пока мы идем к побережью. Вера выбирает место у изрезанного берега, откуда открывается хороший вид на Средиземное море.
Мы обе садимся на скамейку, как тогда, в Лондоне, все эти месяцы назад.
- Я здесь и по собственным эгоистичным причинам, и потому что думаю, что тебе не помешает совет матери. Твою маму забрали у тебя в таком юном возрасте. Я не могу представить, какую боль ты пережила, и какие трудности ты испытываешь сейчас с бабушкой. Быть молодой и нести на своих плечах такую большую ответственность, наверное, очень утомительно.
Я киваю.
- Эгоистичная часть меня так устала от этого.
- Это не эгоистичная часть, это человеческая часть. И именно это делает тебя настоящей.
Я опускаю голову и сосредотачиваюсь на своих руках, сложенных на коленях.
- В некоторые дни к ней трудно ходить.
- Потому что она думает, что ты ее дочь?
Я сглатываю, чтобы побороть сухость в горле.
- Ты слышала?
Вера хватает меня за руку материнским жестом, который я так жажду, напоминая мне о ее трепете.
- Я не знала, что ее состояние настолько тяжелое.
- Это то, что есть. - Я пожимаю плечами.
- О, прекрати этот токсичный позитив. Тебе не нужно все время быть сильной. Скажи мне, что ты на самом деле чувствуешь.
- Одиночество. Мне так чертовски одиноко, что иногда я плачу во сне. - Поскольку Элиас путешествует, а бабушка находится в том состоянии, в котором она сейчас, я чувствую себя обделенной лаской до такой степени, что она душит меня, как темнота, которую я презираю всем своим существом.
Она качает головой и похлопывает меня по руке.
- Мой сын - идиот. Бескорыстный идиот, но все же идиот.
Одно упоминание о Джаксе заставляет меня вздрогнуть.
- Я хочу рассказать тебе одну историю, но ты должна пообещать, что дослушаешь ее до конца. Не перебивай, пока я не закончу.
Мои брови сошлись, когда я задумалась о том, какой историей она хочет поделиться. Возможно, что-то о Джаксе, что заставит меня сломаться перед его мамой. Но Вера заслуживает моего уважения и времени, поэтому я киваю в знак согласия, несмотря на нахлынувшие эмоции.
- Я узнала о своем заболевании через несколько месяцев после рождения Джакса. Когда моему дедушке поставили диагноз «болезнь Хантингтона», родители прислали мне письмо об этом. Ни телефонного звонка, ни приветствия, ни поздравлений с рождением ребенка. Только обычное письмо с пожеланиями здоровья и предложением пройти тест на случай, если я являюсь носителем гена. - Голос Веры дрогнул.
Она продолжает, крепче вцепившись в мою руку.