— Только посмей! — Дамиан отпустил ее и шагнул назад. — Ты такая пустая, Эви. Как красивая обертка, которую разворачиваешь, а внутри ничего нет. Вот кто ты. Просто блестящая оболочка. Именно поэтому я тебя не замечаю. Ты можешь постоянно вести себя как сука, но не привлечешь моего внимания. Потому что мне нравится Тереза, а не ты. Она настоящая. Не фальшивка. — Эви вздрогнула от его слов, словно от пощечины. — Тереза добрая, милая и смешит меня. Ей я доверяю больше, чем себе. Ты бесишься из-за этого, да? Может быть, механической кукле даже больно? Так иди поплачь, избалованный ребенок. Может, тогда поймешь, что не всегда можешь заполучить все, что захочешь! — выплюнул он.
— Ненавижу тебя, мерзавец! — Ее глаза, напоминающие Дамиану бурю в океане, наполнились слезами. — Не смей никогда больше ко мне прикасаться! — Она обхватила себя за плечи и шагнула в сторону лестницы. — Хочу отмыть следы твоих пальцев. Ненавижу твой голос, твои слова, твою улыбку! Ты жалкий сукин сын, Дамиан. Чертовски жалкий.
Девушка развернулась и бросилась вверх по лестнице. Он услышал, как за Эви громко захлопнулась дверь ее комнаты. Поморщился. На душе было погано. Почему-то после грязи, которую Дамиан на нее вылил, уязвленным чувствовал себя именно он сам.
— Дам, мы идем? — послышался из-за двери невозмутимый голос Рафаэля.
— Дай мне минутку, — отозвался парень и поднялся в свою комнату, чтобы переодеться.
Дамиан надеялся, что, как и всегда, утренняя пробежка улучшит его настроение.
Рик Скотт сидел в небольшой домике, расположенном глубоко в лесу. Было чертовски холодно. Он думал о прошлом. О том, как к нему относились раньше в Данверсе. До появления в «Отбросах» Рафаэля. Он подбросил в руках нож, глядя на него с маниакальным удовлетворением. Вильям первый? Полиция была очень смешной. Он убил гораздо больше. Например, хорошенькую Софи Бир, подружку Рэта Дэвиса — лучшего друга Марка Стайместа. Да, это было его любимое убийство. Он был особенно жестоким с ней. То, что пережили эта девочка и Рэт… Рик счастливо улыбнулся. Если бы у него была возможность, он бы проделал это снова. Интересно, как себя сейчас чувствует Дэвис? Каково ему жить после этого?..
Рик провел пальцем по краю лезвия. Кто был следующим? Лили. Второе любимое убийство. Потом была Жаннет — девушка, которую он изнасиловал, как и предыдущих, и она даже произвела на свет детей, прежде чем он однажды подкараулил ее вечером после работы и перерезал горло. Он не убивал мужчин, за исключением Вильяма. Гонщик Дейв не в счет — он ведь не собирался его убивать, просто так вышло. А вот убийство Вильяма было показательным — для Рафаэля. Рик знал, что его в Данверсе уже никогда не примут. И ему было нечего терять. Почему бы напоследок не сделать больно ублюдку Тернеру, занявшему его законное место?
В действиях Рика не было смысла. Он был просто садистом, которому нравилось убивать. Упиваться каждым мигом, лишая людей жизни. Это было жестоко, безобразно, но именно таким монстром и был Рик Скотт. Он знал, что Рафаэль не позволит ему вернуться, даже если он его об этом попросит. Это очевидно. И Рику хотелось, чтобы Тернер страдал. Хотелось отомстить.
Порыв ветра захлопнул дверь. Рик даже головы не повернул. Он злобно улыбался, глядя на нож в своих руках.
Тереза безучастно слушала упреки родителей, сидя в огромной просторной кухне их коттеджа. К ее удивлению, сегодня даже отец был в ударе. Они использовали свои лучшие приемы, заставляя ее чувствовать себя ничтожной, виноватой, глупой. Тереза отказывалась принимать их слова близко к сердцу, но они отпечатывались где-то на подкорке.
— Нам стыдно за тебя…
— Позоришь нас…
— Посмешище…
— Ты недостойна называться нашей дочерью…
— Разве этому мы тебя учили?
— Ты предаешься греху, общаясь с этим преступником..
Они потеряли самый мощный рычаг давления, когда лишили ее денег и Тереза перестала от них зависеть, работая в баре.
— Я проплакала всю ночь… Поверить не могу, что это моя дочь…
«Замечательно, начала давить на совесть. Что дальше? Угрозы?» — думала Тереза холодно. Тем не менее ее сердце сжималось с каждым грубым словом матери. Разочарованным взглядом отца. Его скупыми, но колкими словами. Они били сильнее.
— Ты поняла меня?
— Что? — рассеянно переспросила Тереза.
