Разрушитель Империи полностью

Трол Возрождённый, Воин Провидения, прозванный Усмирителем саджей, а недавно получивший титул Непобедимого, потому что одолел прижизненные инкарнации самого Басилевса, правителя чёрной Империи, смотрел, как Келга на средней высоте закладывает вираж на том фиолетовом фламинго, которого она уже немного считала своим.

Она прибилась к отряду Трола, который теперь и отрядом-то считать было нельзя, потому что от всей команды остались в живых только Ибраил и принц Кола Зимногорский. Но теперь ещё появилась и Келга. Она была невысокой, едва доставала Тролу до плеча, плотно сбитой, причём под её необычайно белой для этих мест кожей перекатывались тугие, похожие на лютневые струны, мускулы. На её лице почти всегда светилась чуть странноватая улыбка, которую Трол не знал, как понимать, — то ли Келга насмехалась над всеми своими новыми друзьями разом, то ли удивлялась, как она, бывшая караванная охранница высшего класса, в этой компании сразу оказалась самой неумелой и неловкой.

С фламинго у неё получалось всё лучше и лучше, хотя и не так быстро, как бы Келге хотелось. Собственно, именно фламинго заставили её однажды предложить Коле свои услуги. Принц, из осторожности посовещавшись с Ибраилом, согласился на её помощь. И сразу вздохнул с облегчением, потому что семь фиолетовых фламинго, которые стояли в стойле трактира на Алдуине, с того времени, как Трол получил тяжёлое ранение в поединке с нумидской ведьмой, были на его попечении. А чистить этих птиц, кормить их по специальному рациону, да и просто вываживать, чтобы их крылья не теряли свою силу, было нелегко. К тому же Кола тоже восстанавливался от ран. Конечно, ему пытались помочь девушки из трактира, но Трол, а особенно Ибраил, были против того, чтобы приучать птиц к чужим рукам, и с этим приходилось считаться.

Сам Ибраил тратил слишком много времени, добывая невиданные в здешних местах лекарства и пробуя ускорить выздоровление Трола. Вот и получалось, что появление Келги можно было считать большой удачей.

Келга принялась за дело рьяно, быстро научилась чистить фиолетовых птиц и кормить их. Уже спустя месяц она практически вытеснила принца, взяв всю эту нелёгкую заботу на себя. И вот теперь решила стать настоящей наездницей фламинго.

Подъём из положения, когда фламинго практически зависал на хвосте, едва ли не вертикально вверх, у неё не получился. Птица сорвалась в подобие штопора, хотя, конечно, быстрыми взмахами крыльев набрала скорость и восстановила равновесие, но громким, совсем не птичьим криком, скорее напоминающим вой полярного волка, выразила недовольство наездницей.

Трол закрылся ладонью от солнца — смотреть в ослепительное южное небо было нелегко. Тем более что в эти августовские дни стояла исключительная, прямо-таки изнуряющая жара. Настолько, что здешняя глубокая голубизна превратилась в подобие застиранного льна, который Тролу так нравился на Северном континенте. Иногда в небе даже блеск этого самого льна появлялся, неявный, скрытый, но вполне заметный, если присмотреться.

Трол стоял на холмике, неподалёку от того места, где они устроили вызывание Гевста Рогатого и бились с Невидимым и Соблазнительницей. Даже теперь, по прошествии двух месяцев, тут ещё ощущалась аура мощной магии, похожая на грязный, липкий туман, какой поднимается над имперскими городами, если в них слишком силён страх, нелюбовь, постоянная униженность живущих там людей и опять же имперская магия. Даже воздух тут, как казалось Тролу, отдавал особым запахом, хотя должен был, конечно, обновляться свежими ветрами с моря.

Тут погибли Крохан с Роватом и сложил свою голову незаметный, но такой интересный Буж. Тут чуть не погибли и Кола с Ибраилом. Это место стоило того, чтобы сюда приходить, когда нечем было заняться.

Израненный Трол восстанавливался медленно, словно обычный человек. Вернее, он даже не раны залечивал, он возвращал себе жизнь. Как сказал Ибраил, на этот раз Трол снова, словно на родильном камне Учителя, умер и был непонятно почему возрождён для продолжения жизни. После некоторых колебаний Трол согласился признать себя умершим, но от этого ситуация с его воскрешением не прояснилась. Иногда, тихими ночами, когда даже его тренированное до изумительного совершенства сознание впадало в странное состояние полудрёмы-полубессонницы, ему мнился голос Крохана, который якобы говорил:

— Теперь, парень, тебе придётся называться Дважды Возрождённым. А это, согласись, уже э-э… перебор.

Трол отвёл глаза от фламинго и посмотрел на семью заливистых жаворонков, вьющихся в сотне шагов от него, на той же примерно высоте, на которой выполняла свои упражнения Келга. Этот ветер, жаворонки и фламинго в небе, их спокойная, немного даже равнодушная жизнь, были хорошим и неожиданным подарком. Хотя Трол до конца не понимал, чем заслужил его.