Принцесса снова вперила взгляд в пол, пытаясь спрятаться за своей стеной тихой невинности. Она была молода, но не так опытна, как Эрида, и королева видела ее насквозь.
– Я не знаю, Ваше Величество, – пробормотала Маргерит.
На что Эрида лишь ухмыльнулась.
– Когда-то я тоже была юной девушкой. Я знаю твое оружие, Маргерит, потому что оно было моим собственным. И я восхищаюсь твоей храбростью, какой бы глупой она ни была, – сказала она.
Как и Торнуолл неделю назад, она согнула палец, подавая знак солдатам, охранявшим Маргерит. Двое шагнули вперед и схватили девушку за плечи.
«По крайней мере, она знает, что лучше не сопротивляться», – подумала Эрида, наблюдая, как юная принцесса покоряется судьбе. Маргерит смотрела тем же оцепеневшим взглядом, что и король Робарт, но даже более обреченно. По ее щеке скатилась одинокая слеза.
– Запомни этот момент, Маргерит. Запомни эту слезу. – Эрида смотрела, как стекает эта единственная капля. – Это последняя слеза девочки. Теперь ты женщина, последние детские надежды и мечты умерли прямо у тебя на глазах.
Маргерит подняла голову, ее голубые глаза сияли яростью, когда она посмотрела Эриде в глаза. Девушка прикусила губу и не проронила ни слова.
Справа от себя Эрида ощутила знакомое тепло. Таристан встал рядом, на его лице была та же маска безразличия, что и на ее собственном.
– В мире не существует сказок, – сказала Эрида, ее взгляд смягчился. – Ни один прекрасный принц не явится, чтобы спасти тебя. Ни один бог не услышит твоих молитв. Ты не отомстишь за своего брата. Если восстанешь против меня, потерпишь поражение. А еще умрешь.
Маргарита пошатнулась, едва не упав. Она вымученно выдохнула.
– Но если будешь хорошо себя вести, у тебя будет все необходимое, – деловито продолжила Эрида. Она даже улыбнулась. – У меня нет желания мучить поверженного короля и его единственного ребенка, если вы оба будете оказывать мне содействие. У твоего отца прекрасные покои, и он ни в чем не нуждается. Ты тоже не будешь ни в чем нуждаться, обещаю.
Едва ли эти слова утешили Маргерит.
Эриде до этого не было никакого дела, в ее взгляде снова искрился лед, когда она посмотрела на мадрентийских лордов.
– Что касается измены, я не собираюсь терпеть подобную дерзость, – прорычала она, переводя взгляд с одного на другого и определяя меру наказания. – Нужно преподать лишь один урок. Кто желает предложить свою кандидатуру?
Тот, что стоял, нахмурил брови, несмотря на прохладу в комнате, на его лбу блестел пот.
– Ваше Величество?
Эрида проигнорировала его.
– Неверность подрывает фундамент мира и процветания. Я не потерплю подобного в своей империи. Первый, кто скажет мне, куда вы направлялись и кто вам помогал, останется в живых. Я даю этот шанс лишь раз.
Оба лорда широко раскрыли глаза, на их лицах была написана злоба. Они, не моргая, смотрели друг на друга, их губы были плотно сжаты.
И снова в зале воцарилась гнетущая тишина, ощутимая, как дым в воздухе. Эрида не двигалась, выглядя неумолимой и беспощадной по отношению к стоящим перед ней предателям, хотя ей очень сильно хотелось оглянуться назад и воспользоваться поддержкой Торнуолла и Таристана. Вместо этого она черпала силы в памяти о своем отце, в воспоминаниях о том, как решительно он управлял Галландом. Всю свою жизнь он боролся с изменниками и предателями, всегда проявляя мудрость и решительность. Любая другая реакция оставляла место для новой неверности.
Она не сломается раньше, чем это сделают лорды. От этого зависела ее власть, ее короны.
– Билскос, – выпалил стоящий на коленях лорд, и его соотечественник сразу же бросился на него. Солдаты Эриды успели поймать нападавшего и оттащить назад, пока он кричал на мадрентийском, изрыгая проклятия и угрозы.
Стоявший на коленях лорд разрыдался, подняв руки в знак капитуляции.
– Тирийские принцы, – вымолвил он. – Тирийские принцы восстали против тебя.
Маргерит металась между удерживающими ее солдатами.
– Не надо…
– И он тоже, – продолжил стоящий на полу лорд, бросая письмо на пол к ногам Эриды.
Другой предатель снова закричал, его низкий вопль смешался с мольбой Маргерит. Эрида не слышала их криков, она схватила письмо и онемевшими пальцами развернула пергамент. Ее взгляд упал не на строчки, а ниже, на сломанную печать.
С бумаги на королеву взирал зеленый лев, и ее кожа тут же вспыхнула.
«Кониджин».
