Корэйн положила руку на лежащий рядом Веретенный клинок и провела пальцем по украшенной драгоценными камнями рукояти. Казалось, меч каким-то образом придавал ей сил и уверенности.
– А затем вдруг оказалось, что мир ждет скорый конец и я единственная, кто способен предотвратить такой исход. – Ее улыбка померкла. – Большего одиночества и представить себе невозможно, правда?
Одолевавшее Эндри желание снова взять Корэйн за руку было настолько сильным, что у него заныли пальцы.
– Да, согласен, – ответил он.
– Но я не чувствую себя так. Почему-то все происходящее, каким бы ужасным на самом деле ни казалось… – Она резко замолчала. – Эндри, я пытаюсь сказать тебе спасибо. За то, что ты мой друг.
«Ты для меня не просто друг, Корэйн, – хотелось сказать ему. Слова просились наружу, умоляя произнести их. Но он стиснул зубы и промолчал. Явившиеся из Веретена чудовища и охотники Эриды были не так страшны, как правда, которую он чувствовал всем сердцем. – Возможно, ты не знаешь, что такое дружба, но я знаю. То, что чувствую я, намного сильнее», – понимал он.
Корэйн молча выдержала его взгляд, ожидая ответ, который Эндри не мог заставить себя произнести.
Когда она отвернулась, его охватило чувство опустошенности.
– Спасибо и этому грузному товарищу, – сказала она, похлопав Чарли по плечу.
Всхрапнув, он проснулся и, поморщившись, вскочил. Молодой жрец посмотрел на Корэйн и нахмурился.
– Я не грузный, а крупный, – сказал он, зевая. – И я едва ли считаю тебя другом. Может быть, надоедливой занудой, но не более того.
Даже Эндри понимал, что со стороны Чарли это было равносильно объятиям.
– Итак, где же наши бесстрашные караульные? – сказал Чарли, оглядывая лагерь. Он потер лицо, стирая последние остатки сна.
– Ты же знаешь Дома, он всегда рядом, – сказала Корэйн, указывая куда-то в траву. – И Сораса, она всегда всего в нескольких футах позади, следит, чтобы не наткнуться на кого-то.
Все втроем рассмеялись, и Эндри вспомнил о жизни в дворцовых казармах, рядом с другими оруженосцами. Некоторые из них были ужасными людьми, как Лимон, но не все такими плохими. Обучение сплотило их, дало им общее препятствие. Таристан и Веретена сделали то же самое.
Чарли вздохнул и поднялся на ноги, по-прежнему закутанный в накидку.
– Интересно, смогу ли я убедить Сигиллу отпустить меня после того, как все это закончится, – пробормотал он, выпрямляясь.
Стоило ему сделать движение, как что-то маленькое и коричневое выскользнуло из его одежды и упало на землю. Чарли нагнулся, но Корэйн оказалась проворнее и схватила сложенный лист пергамента. Она повертела его в руках, но поняла, что лучше не открывать.
– Отдай, – сурово сказал Чарли, мгновенно став серьезным.
Корэйн испугалась его тона и быстро протянула бумагу. Она вздрогнула, когда он резко выхватил ее.
– Надо было отправить письмо с девочками и их сопровождающими, – сказала Корэйн, прищурившись. – Сомневаюсь, что в Джидаштерне остались гонцы.
Чарли покраснел.
– Я не могу отправить письмо, если не знаю местонахождение адресата.
Эндри приподнял бровь.
– Ты не знаешь, кому оно предназначено?
– Нет, я знаю, для кого оно, – ответил Чарли с горечью в голосе. – Но понятия не имею, где он находится.
– Ах, – сказала Корэйн, понимая. – Гарион.
Эндри мысленно повторял имя, пытаясь вспомнить, где слышал его раньше. Выражение лица Чарли было красноречивее слов.
Некоторое время назад Гарион был его любовником. Один из братьев Сорасы по Гильдии.
– Твоя сообразительность очень раздражает, – пробормотал Чарли.
– Мне ли не знать, – ответила Корэйн, пожимая плечами. – Прости.
Но Чарли отмахнулся от нее, все еще держа в руке сложенное письмо.
– Все нормально. Это не любовное письмо или что-то в этом роде.
Она приподняла бровь.
– Да?
Лицо Чарли вытянулось, накидка соскользнула с его плеч. Он поджал губы.
– Это письмо прощания.
– Сожги его, – сказала Корэйн резким голосом. – Ты не умер в оазисе, не умер в храме и не умрешь в Джидаштерне. Никто из нас не умрет. Я не допущу этого.
Оскалившись, она оглянулась на Эндри. И снова она была больше похожа на солдата, чем на девушку, которую он встретил впервые. Он подумал о своих командирах во дворце. По сравнению с ними она казалась устрашающей. После встречи с ее матерью-пиратом было легко догадаться о причине.
Угроза подействовала на Чарли, и он уныло кивнул. Но Эндри понял, Корэйн произнесла эти слова не только для него, но и для себя. Это было необходимо, и он поддерживал ее убежденность, даже если для нее не было оснований.
Поморщившись, Эндри встал. Он пошатнулся, но удержался на ногах, не обращая внимания на боль.
– За мной, – сказал он, протягивая руку.
Старый боевой клич Львиной гвардии согрел ему сердце.
– За мной, – ответила Корэйн, сжимая его предплечье.
Они выжидающе смотрели, как Чарли переводит взгляд с одного на другого. Смерив их соединенные руки испепеляющим взглядом, он брезгливо скривился.
– Глупость какая, – сухо сказал жрец и побрел прочь.
