Разрушительная игра полностью

Я не доверял Андреасу. Возможно, сегодня он честен и, может, не хочет отнимать корону у Бриджит, но это не значит, что он честен всегда.

К сожалению, у меня заканчивались и время, и варианты.

Надеюсь, я не пожалею.

– Твоя идея, – сказал я. – Слушаю.

Бута снова назначили моим телохранителем. Я пребывала в ужасном настроении с тех пор, как ушел Рис, и дворцовое начальство предположило, что мне станет легче, если его место займет тот, кого я знаю и люблю.

Бут приступил к обязанностям две недели назад, когда Эдуарда выписали из больницы, и, хотя никто не мог заменить Риса, мне было приятно снова увидеть улыбающееся лицо Бута.

– Как в старые добрые времена, да, ваше высочество? – сказал он, пока мы ждали Элин и Стефана в моем кабинете. Обычно во дворце охрана не требовалась, но встречи с гостями были исключением.

Я выдавила улыбку:

– Да.

Бут поколебался, а потом добавил:

– Многое изменилось за эти годы. Я не мистер Ларсен, но я буду стараться.

Острая боль сжала грудь, когда я услышала имя Риса.

– Я знаю. Я рада, что ты вернулся. Правда.

Но меня по-прежнему преследовали мысли о темных волосах и стальных глазах, шрамах и с трудом завоеванных улыбках.

Когда-то я была готова отдать что угодно, лишь бы Бут вернулся. В первые недели после его отъезда я каждый день проклинала его за то, что оставил меня наедине с Рисом.

Невыносимый, авторитарный, высокомерный Рис, который запрещал мне ходить по улицам и воспринимал посещение бара как вылазку в зону боевых действий. Который чаще хмурился, чем смеялся, и спорил больше, чем разговаривал.

Рис, который устроил для меня внезапную поездку, чтобы я могла выполнить список желаний, хотя это наверняка противоречило всем его защитным инстинктам, и целовал меня так, словно конец света был близок, а я была его последней надеждой на спасение.

Боль усилилась, распространившись на горло, глаза, душу.

Он был повсюду. В кресле, где мы целовались, на столе, где мы трахались, у картины, над которой мы смеялись, художник нарисовал одну бровь немного выше другой, придав модели удивленный вид.

Даже если я выйду из кабинета, он все равно будет меня преследовать.

Дверь открылась, и я обхватила рукой колено, чтобы успокоиться, когда вошли Элин и Стефан.

– Спасибо, что пришли, – сказала я. Стефан сел напротив. Я впервые встретилась с ним лично с тех пор, как он согласился на помолвку.

Он одарил меня улыбкой – почти такой же натянутой, как моя.

– Конечно, ваше высочество. В конце концов, мы собираемся обручиться.

То, как он это произнес, наводило на мысли – возможно, не только меня заставили заключить соглашение. На первых двух свиданиях он казался весьма заинтересованным, но с тех пор, как вернулся из Преории, стал отстраненным и рассеянным.

Я вспомнила, как уловила напряжение между ним и Малин.

Повисла неловкая тишина, но потом Элин откашлялась и вытащила ручку и блокнот.

– Отлично. Значит, начинаем, ваше высочество? Первый вопрос – время и место. Лорд Гольштейн сделает предложение через три недели в Королевском ботаническом саду. Получится хорошая отсылка к вашему второму свиданию. Мы сообщим прессе, что вы постоянно вели переписку, пока он был в Преории, чтобы не возникло впечатления, будто предложение возникло из ниоткуда…

Встреча затянулась. Голос Элин превратился в белый шум, Стефан сидел в кресле с прямой спиной и остекленевшим взглядом. Мне казалось, я присутствую на переговорах о слиянии компаний – как в некотором роде и было.

Та самая сказка, о которой мечтают девочки.

– …ваш медовый месяц, – сказала Элин. – Есть идеи?

Ее выжидательный взгляд выдернул меня из мысленного убежища, куда я сбежала, пока она бубнила про интервью и варианты одежды.

Я моргнула:

– Прошу прощения?

– Нужно выбрать место для медового месяца, – повторила она. – Париж – классика, можно сказать клише. Мальдивы популярны, но становятся слишком модными. Можно выбрать что-нибудь пооригинальнее, может, в Центральной или Южной Америке. Бразилия, Белиз, Коста-Рика…

– Нет!

Все подскочили от моего внезапного вскрика. Глаза Бута округлились, а Элин неодобрительно нахмурила брови. Только лицо Стефана оставалось безразличным.

– Нет, не Коста-Рика, – повторила я уже спокойнее. – Куда угодно, только не туда.

Я лучше проведу медовый месяц в Антарктиде в одном бикини.

Коста-Рика принадлежала нам с Рисом. И больше никому.

Желание номер четыре.

Ты когда-нибудь влюблялась?

Нет. Но надеюсь, когда-нибудь влюблюсь.

Посмотри наверх, принцесса.

В глазах запульсировало уже знакомое жжение, и я заставляла себя дышать, пока оно не прошло.

– В любом случае говорить о медовом месяце пока рано. – Мой голос звучал издалека, словно у человека, говорящего во сне. – Мы еще официально не помолвлены.

– Нужно прояснить детали как можно скорее. Запланировать королевскую свадьбу и коронацию на один год – дело серьезное, – сказала Элин. – Пресса захочет быть в курсе всех деталей.