Это была хорошая мысль. Каждый правитель во всём Салвейшене говорил о мире, словно он был возможен, но слова сильных мира сего не были искренними. Стремящиеся к войне жители Кабервилла на самом деле не хотели мира, а жадные до власти родители Ханны даже и помыслить о таком не могли. А жители Ивасленда… Они вообще собирались нарушить древнее соглашение, и это само по себе являлось показателем их взглядов. Да, Ханна помогала им это сделать, но её заставил демон.
Ни одно из трёх королевств не заслуживало мира, но Ханна всё равно установит его.
Плечи Абигайл поникли, словно на них давил груз бесконечной войны. Из трёх королевств война сильнее всего сказалась на Ивасленде. Здесь было мало природных ископаемых, и климат был суров: пшеница с трудом выживала на изнуряющей жаре, дожди почти не выпадали, а когда они всё же начинались, города смывало потоками воды.
Ивасленд нуждался в мире. Жители отчаянно его хотели. Без него они погибнут.
– Ты уверена, что знаешь, как закончить устройство? – спросил Болдрик. В его голосе больше не было отчаяния, но Ханна видела состояние его королевства и тронного зала: грязь, пыль, засуха, непрестанный поток просителей, нищие на каждой улице. Ему не удастся никого одурачить, тем более Ханну.
Принцесса на мгновение закрыла глаза и вспомнила голос демона, его ужасные слова, угрозы отправить её на Тёмный Осколок, если не выполнит приказ. Каждое его слово было высечено в памяти раскалённым ножом боли.
– Уверена, – прошептала она.
– Очень хорошо. – Абигайл встала. – Закончи устройство, и мы даруем тебе убежище в Ивасленде. Ты получишь достойное образование, как и все остальные. Но знай, если ты не добьёшься успеха или мы узнаем, что ты нам лгала, тебя тут же казнят.
Стоило Руну начать засыпать, как в голове возникало видение мертвенно-серой плоти, и он чувствовал одуряющий запах озона и разложения. Забинтованные руки юноши пронзала волна жара. Острые зубы смыкались на горле, пронзая нежную кожу. Он умрёт. Истечёт кровью. Превратится в гниющую чёрную массу прямо у себя в постели.
Рун резко пробудился, тяжело дыша: его сердце бешено билось, и он озирался в тёмной комнате в поисках демона.
Но демона не было, как не было его и предыдущие семь раз, когда Рун пробуждался ото сна. Поэтому он не выспался.
Рун застонал, чтобы услышать собственный голос и убедиться, что не умер. Демон был мёртв. Он видел, как Разрушительница Тьмы убила его. Но чудовище продолжало жить в мыслях Руна, и он не мог забыть, как оно посмотрело на него перед смертью. Он не мог забыть какофонию его голоса, когда чудовище произнесло: «Жалкое зрелище, но мой король мог бы сделать тебя великим».
К горлу подступила желчь, и Рун выбрался из постели и зашагал по комнате. Он хотел услышать звук своих шагов.
Но пока принц бродил в темноте, держа перед собой светящуюся сферу, что было непросто сделать с забинтованными руками, он никак не мог забыть слов демона, пропитанных кровью.
Жилу магмы, где он чуть не умер.
Вырвавшиеся из-под земли стебли, готовые его задушить.
Разбросанные повсюду тела стражников.
Место зла оказалось просто ужасным. Следующую ночь Рун провёл, глядя на звёздное небо и пытаясь понять, что с ним произошло, как мир полностью изменился с прошлого утра.
Одной бессонной ночи не хватило, чтобы осознать новую реальность. Очевидно, ему было нужно не меньше двух таких ночей.
– Возможно, завтра ночью я просто провалюсь в сон от усталости, – пробормотал принц, обращаясь к светящейся сфере, которую по-прежнему сжимал в руках. Ожоги пульсировали. Несколькими часами ранее лекарь нанесла болеутоляющую мазь, а потом снова перевязала раны, что дало ему несколько часов облегчения, но теперь действие лекарства начало заканчиваться.
Рун вздрогнул и понял, что заглядывает под кровать, словно ребёнок, напуганный выдуманным чудовищем.
Но чудовище было настоящим.
И мёртвым, напомнил он себе.
Но о каком короле демонов оно говорило? Он был по-прежнему жив, по-прежнему посылал свои армии из Разлома, собираясь наводнить ими весь Салвейшен.
Дверь комнаты загрохотала, и Рун подскочил. Светящаяся сфера чуть не выпала у него из рук, но когда грохот раздался снова, он понял, что кто-то стучит в дверь. Рун медленно выдохнул, надеясь, что сердце перестанет биться прямо в горле и вернётся на своё место.
Когда принц направился к двери комнаты, то вспомнил, что уже больше полуночи. Так поздно сообщали лишь дурные вести.
Возможно, это был убийца. Вежливый убийца, который сначала стучал.
Дверь распахнулась прежде, чем Рун успел до неё дойти, и, разбив его надежды на появление вежливого убийцы, в комнату вошли его родители. На них была та же самая одежда, что и несколькими часами ранее, а значит, они проводили время с советниками, после того как Рун выдал тайны Разрушительницы Тьмы – тайны, которые хранил для неё, и тайны, которые от неё скрывал.
