Время шло. Юрий лежал на неудобной койке и слушал, как за дверью деловито сновал экипаж. В рамках технического обслуживания «Полынь» готовили к глубокой диагностике всей электроники, а также к санитарной обработке, в ходе которого палубы обрабатывали действенными, но ядовитыми химикатами. Обычно на период этой процедуры, длящейся чуть более суток, на борту оставались лишь вахтенные да пара специалистов-техников. Остальной экипаж отправлялся в увольнительную, разбредаясь в зависимости от собственных предпочтений в отдыхе. И, судя по стихшему шуму снаружи, практически все уже покинули корвет.
Наконец, когда Юрий начал думать, что про него забыли, явился лейтенант. Выглядел он воинственно – на боку висел боевой пистолет, а на груди холодно светился жетон индивидуального силового щита.
– Что случилась? – нахмурился Гарин.
– На время дезинфекции ты переводишься в изолятор на станции.
– Капитан примет меня? – сдерживая раздражение спросил Юрий.
Лейтенант кивнул.
– Он приказал явиться к нему перед выходом.
Все же от Гарина не скрылась угрюмость командира.
– Что случилось? – спросил он.
– Я хотел проследить за Примой, ждал его у шлюза, – нехотя ответил молодой офицер. – Но должно быть, он как-то смог улизнуть. Наверное, ушел еще утром, вместе со стыковочной командой.
– Отцы-духовники! – зло воскликнул Юрий. – Я же предупреждал!
– Также пропал Одегард, – добавил лейтенант, покорно принимая на себя гнев подчиненного. – На корабле его нет.
Вот как. Неужели Рэй последовал за Примой?
– Не спи, лейтенант! – Юрий подхватил с кровати куртку. – Идем уже к капитану. Времени мало.
Офицер недовольно поджал губы, но вновь стерпел тон контрактора.
– На выход, – сухо произнес он и посторонился, пропуская Гарина вперед. Машинально засунул большие пальцы рук за поясной ремень.
Поближе к пистолету.
Они шли по пустым коридорам, мимо запертых кубриков. Юрий впервые видел корвет настолько безлюдным и это казалось неестественным.
Возле входа в командную палубу скучал вахтенный, поигрывая парализатором. Еще издали Гарин признал угловатую фигуру Слоу, его характерные жесты и ужимки.
Завидев Юрия в компании лейтенанта, контрактор выпрямился в некое подобие строевой стойки.
– Где второй вахтенный? – строго спросил Амаранте, приблизившись. – Приказано нести службу в паре.
Похожее на кусок сырого теста лицо Слоу вытянулось, он простецким тоном протянул:
– Поссать пошел. Ща вернется. Позвать?
Он сделал было шаг в сторону, намереваясь уйти с поста в поисках своего коллеги.
– Стой здесь, – отмахнулся лейтенант. – Когда вернется, передай, что я доложу его командиру о самовольной отлучке вахтенного. Он из какой группы?
– Ракетчики.
Амаранте важно кивнул, открыл своим идентификатором дверь на «капитанскую» палубу и подбородком указал Гарину следовать дальше.
Юрий никогда раньше не бывал в этой части корабля. Когда-то он страстно хотел увидеть командную рубку и каюту капитана. Потом как-то стало не до любопытства.
Сейчас же им вновь овладели давно забытые чувства приобщения к чему-то значительному. Пусть он шел по узкому коридору устаревшего корвета, но перед глазами вставали палубы «Ковчега», он даже узнавал в обстановке схожие детали.
– Капитан на мостике? – с плохо скрываемой надеждой в голосе спросил Юрий.
– Нет, он в своей каюте, – огорчил Амаранте. – Сюда.
Они оказались перед приоткрытой дверью, из-за которой доносился четкий женский голос, произносящий ритмичный текст на незнакомом языке.
– Господин капитан, – лейтенант постучал костяшками пальца по пластиковому косяку. – Разрешите?
– Разрешаю, входите.
Обычно офицеры старались обживать собственные каюты, как любой хозяин обживает собственный дом. Да что там офицеры – обычные матросы украшали личные капсулы, стараясь придать им уют и индивидуальность.
Каюта капитана Кимуры была каютой флотского устава – выверенная и прагматичная. Ничего лишнего, никаких семейных голопроекций или сувениров, никаких картин или «небоимитаторов». Четкие линии, скупые цвета, минимализм и строгость.
Лишь одна вещь все же выделялась – раскрытый крыльями в стороны старый походный тубус-трансформер в углу. На внутренних полках располагались несколько настоящих бумажных книг с потертыми обложками, пузатый кофейный синтезатор с тремя маленькими чашечками и компактный мультимедийный олл-центр.
Как только Амаранте с Юрием вошли внутрь, женский голос смолк.
– Господин лейтенант, – произнес Кимура, стоя вполоборота у узкого иллюминатора. – Присаживайтесь где стоите. Господин Гарин? Вы хотели говорить со мной?
Капитан вблизи выглядел ниже, чем казался раньше. В остальном такой же, каким его привыкли видеть подчиненные – холодный и сдержанный, в безупречной форме и с надменно поднятой головой. Настоящий небожитель, снизошедший до общения с рядовым матросом.
Подобный образ многим на «Полыни» внушал страх. Многим, но не Юрию.
– Контрактор Гарин, – представился Юрий, делая шаг вперед. – Оператор мобильной группы.
– Отбывает наказание в связи с нарушением уставных взаимоотношений…, – заговорил со своего места Амаранте, но капитан коротким движением головы прервал его.
