– А как определили, что пилот жив? – спросил Савельев.
– Мы получаем показания с монитора пилота, – сотрудник с козлиной бородой вывел на стекло разноцветные графики. – Есть еще датчики в кабине…
– Включите внутренние камеры.
– Нельзя, – ученый не поддался на повелительный тон Савельева. – Системы корабля могут быть нестабильными.
И добавил, словно оправдываясь:
– Мы не знаем, что может навредить. Сами понимаете, такой шанс!
Сенатор не стал настаивать – он понимал. Молча ждал, пока корабль-разведчик втянут в шлюз и мягко опустят на толстую аварийную подушку.
– Есть звук, – ожил ученый, бросив на стекло изображение динамика.
Демид сначала не понял что услышал, потом разобрал тяжелое дыхание, прерывистое, с хрипом.
– Кто пилот? – осведомился Савельев.
– Доброволец, – кратко ответил ученый. – У нас постоянный набор.
Шлюз закрылся, индикаторы показали заполнение объема дыхательной смесью. Сотрудники Института деловито засуетились возле корабля. Пока одни бродили вокруг с датчиками, другие длинными щупами снимали люк. К черному провалу двинулся спасательный робот, шевеля мягкими щупальцами.
Ученый молча бросил на стекло видео с камер робота.
Люк приближался, медленно проявлялось изображение внутри. В тесном помещении, полном экранов и датчиков, в кресле полулежал человек в серебристом комбинезоне. Его лицо обрамляли белые края подшлемника, желтоватая кожа обтянула острые скулы. Рот болезненно исказился, глаза не моргая глядели прямо в камеру.
Савельев подался вперед, словно мог оказаться рядом. Демид и сам затаил дыхание, осознавая важность момента.
– Глен, ты меня слышишь? – раздался голос профессора.
Губы пилота пошевелились, аппаратура услужливо донесла голос:
– Меня нет…
– Что он сказал? – возбужденно переспросил Савельев.
– Он сказал…
Заботливые манипуляторы робота поднырнули под пилота и словно ребенка подняли его над креслом.
Пилот издал протяжный стон, его лицо вместе с ухом съехало на сторону, и он, словно гигантская медуза, оплыл на пол. Робот безрезультатно пытался подхватить грязно-розовое желе, но лишь все перемешал.
Демид гортанно вскрикнул, пятясь. Ему вторил многоголосый гомон ученых, яростно матерящихся и сыплющих проклятия. Нужно отдать должное, они быстро пришли в себя, не теряя времени, принялись собирать останки погибшего пилота.
– Насладился зрелищем, Адамчик? – раздался сзади издевательский голос с чуть заметным акцентом.
На пороге лифта, засунув руки в карманы дорогих брюк, стоял хмурый сенатор Майерс.
Демид находился в прострации, глядя сквозь граненую стопку на виски цвета разбавленного чая. Мысли в голове спотыкались и путались, словно пробирались по развалинам. Отчасти, так оно и было.
Он сжал стопку в кулаке и практически с ненавистью опрокинул напиток в рот. С шумом проглотил, закашлялся, со злостью грохнул стопку о стол.
Ублюдок, этот ублюдок Савельев! Сука такая, как он мог так поступить с ним?
Внутри все клокотало и хотелось крушить налево и направо.
Может, заказать проститутку? Из местных, дешевых шалав, у которых так ярко накрашены губы, что, кажется, будто у них вместо рта кровавая дыра.
Заказать и избить до полусмерти! Чтобы, сука, знала как ему плохо! Как с ним несправедливо поступили!
Аладьев плеснул себе еще виски и застыл со стопкой в руке, проваливаясь в свою печаль.
Кто же мог подумать, что Майерс ухватит Савельева за яйца. О чем они говорили наедине? Что этот смуглый уроженец Французской Либертии предложил его боссу? Теперь уже все равно – одним из пунктов условий был он, Демид Аладьев. Точнее, его отправка сенаторским наблюдателем в кластер Бутерса. Чтобы, значит, наблюдал за ростом агрокультур и слал периодические отчеты в штаб. Эта чертова ссылка с глаз долой, это же конец карьеры. Из таких мест уже не вылезают!
От обиды сдавило грудь, на глаза навернулись горячие слезы.
– Аргх! – Демид яростно принялся стучать донышком стопки по столу, словно пытался вколотить ее в столешницу.
Как сенатор мог? После всего, что Демид для него сделал?
Из цветного дыма танцпола выплыл раскрасневшийся Куржа с коктейльным бокалом в руке. Он плюхнулся напротив, скинул на стол темные очки. В глазах змеились изумрудом капилляры – этот придурок опять был под кайфом.
– Свали отсюда, – сквозь зубы зашипел Аладьев.
– Эй-эй, ты чего? – удивленно поднял брови Куржа. – Дёма, я в произошедшем не виноват. Кто же мог знать?
– Свали или я за себя не ручаюсь.
– Воу, успокойся, – Куржа на всякий случай отодвинулся к стенке. – Я к тебе с предложением вообще-то.
– Отвали… Что за предложение?
– Деловое, брат, деловое. Тут с тобой кое-кто встретиться хочет, протянуть, так сказать, руку помощи.
– Кто?
– Сам увидишь.
– Не хочу я ни с кем встречаться!
– А уезжать хочешь?
– Есть варианты?
– Так я тебе о том и говорю, – Куржа оскалился. – Ты с человечком пообщайся, Дёма. Не пожалеешь.
– Я уже жалею, что с тобой связался, – пробурчал Аладьев. – Ладно, зови этого… своего человечка.
Куржа довольно хлопнул ладонями по столу, поднялся и исчез за пеленой шумоподавления.
Ждать пришлось недолго, Демид не успел даже выпить очередную порцию.
– Здравствуй, Демид.
