– Сколько живу, такую гладкую дорогу в первый раз вижу.
Вот и Бранденбург. Небольшой немецкий городишко, почти не тронутый войной. По крайней мере, на центральной улице, по которой они медленно проезжали, разрушений не было. Жители смотрели на грузовик с солдатами удивленно, с тревогой. По всей видимости, это были первые советские солдаты, которых они видели. Остановились на площадке, у ратуши. Игорь взял с собой одного разведчика, вошли в здание. Тишина, никого. Все же крикнул:
– Есть кто-нибудь?
Из одной двери вышел пожилой господин в костюме. Увидел Игоря с автоматчиком, замер на месте. О капитуляции наверняка знал из сообщений по радио, но не ожидал увидеть в ратуше так быстро советских солдат. Боялся, конечно. Геббельс стращал народ, пока был жив, зверствами красноармейцев на занятых немецких землях.
– Гутен таг, гер… – начал Игорь.
– Бургомистр. Я бургомистр города.
– Очень хорошо. Не надо бояться, мы не сделаем ничего плохого. В городе есть немецкие солдаты?
– Нет. Только фольксштурм. Но после сообщения о капитуляции они сложили оружие на склад и разошлись по домам.
– А полиция, пожарные?
– Разбежались.
– Пожарные, больницы пусть работают. Впрочем – полиция тоже. Вы же бургомистр, распорядитесь. Случаи грабежей, мародерства пресекать. На днях в город прибудут оккупационные советские власти, потрудитесь не допустить беспорядков. И еще – пусть полиция не пускает в город военнослужащих вермахта, иначе город подвергнется штурму и бомбежке. Вы же любите свой город?
– Да, да, я распоряжусь, я сделаю все, что в моих силах. Но сами видите – ратуша пуста, все сотрудники разбежались.
– Но телефон работает? Соберите.
Довольный собой, Игорь с разведчиком уселся в грузовик. Бургомистр провожал их на крыльце. И снова под колеса стелется шоссе, прямое, как стрела. Сверху по крыше кабины застучали кулаками разведчики.
– Старшой, справа триста в роще группа солдат!
Водитель без приказа резко остановил машину. Игорь из кабины выбрался, с подножки забрался в кузов, встал во весь рост. С этой высоты видно – то ли роща, то ли парк. У немцев особенно понять сложно. В лесу деревья по линейке, никаких сломанных веток или поваленных деревьев, все убрано.
– Где? – спросил Игорь.
– Там! Сам видел человек десять, немцы и с оружием!
Игорь нагнулся к кабине.
– Двигай вперед потихоньку и ищи съезд.
Вдоль дороги откос, внизу бетонированный желоб для водостока. Где захочешь – не свернешь в поле. Метров через двести съезд обнаружился. Свернули и к роще. А оттуда выстрелы винтовочные захлопали. Если десяток фрицев, разведчики справятся. Но может, это боевое охранение? Тогда радировать надо. И укрытия поблизости никакого.
– Короткими перебежками вперед. Радисту остаться при машине, – приказал Игорь.
Перебегали по очереди. Двое-трое бегут, другие огонь ведут. Немцы боя не приняли, после нескольких выстрелов отступать стали. Думали – русские преследовать не станут. Не на тех нарвались. Разведгруппа уже «на хвост» села.
– В плен хоть одного взять надо, допросить, – приказал Игорь.
Сам на землю упал, положил автомат поудобнее, прицелился убегавшему в ноги, дал короткую очередь. Немец упал, зато другие ходу поддали. По ним разведчики стреляли. Игорь подбежал к раненому, ударом ноги карабин отшвырнул, автомат на немца наставил.
– Кто такой?
– Эрвин Швабе, сорок вторая дивизия.
Немец молодой, лет двадцати. От страха и от боли в простреленной ноге трясется. Игорь попытался вспомнить, где такая дивизия дислоцировалась. Вроде на память не жаловался, не подводила раньше, а вспомнить не мог.
– Где дивизия стоит?
– В Курляндии.
Игорь подумал, что ослышался. Курляндия – далеко, почти Пруссия.
– Повтори!
– В Курляндии, под Любавой, – уточнил немец.
Это далеко. Курляндия – западная часть Латвии, на границе с Польшей. Оттуда идти и идти, если только часть пути немцы не ехали на автомашине.
– Сколько вас было?
– Начинали поход около полусотни, а остался десяток. Не убивайте меня, я пробирался к семье.
– Как в нас стрелять, так можно, несмотря на капитуляцию, а в тебя нельзя?
– Какую капитуляцию?
– Германия вчера официально подписала акт о капитуляции. Сдалась на милость победителей, одним словом. Немцам надлежит сдаваться в плен, а вы стреляете.
– Я не знал, честно – не знал.
Возиться сейчас с чужим раненым – попусту тратить время. Игорь подобрал его винтовку. Раненый подумал – ему конец. А Игорь вытащил затвор из «Маузера», закинул подальше. Потом вытащил из кармана индивидуальный перевязочный пакет, бросил немцу.
– Перевяжи рану. Доберешься до своих – твое счастье. А брать грех на душу после победы я не буду.
А в лесу автоматный треск стих. Игорь вперед прошел, насчитал четыре трупа. По счастью – немецкие. Еще четверых взяли в плен.
– Товарищ старшина, что с пленными делать?
Пленные помешают выполнению задания, их надо доставить на пункт сбора, то есть возвращаться назад.
– Отберите оружие, ведите за мной.
Вернулись к раненому.
