Япония безоговорочно капитулировала. Эта весть застала нас в порту Гензан, где мы взяли в плен большое количество японских солдат и офицеров. Возвращаясь на Русский остров, мы получили приветственную телеграмму командования Тихоокеанского флота. Все разведчики отряда награждены орденами за Сейсинскую операцию. Мичману Александру Никандрову и главстаршине Макару Бабикову присвоено звание Героя Советского Союза. Правительство удостоило меня этого звания дважды.
Вот уже позади остались берега Кореи, которую называют «страной утренней свежести», «страной утреннего спокойствия».
Сейчас утро. Свежо, тихо и спокойно. Солнце поднялось над морским горизонтом. Отсюда оно будет совершать свой обычный путь, пока не скроется за другим океаном. В этот день на всей земле не будет взрывов бомб и снарядов и не слышно будет треска выстрелов.
Мы стояли на палубе и в благоговейном молчании встречали новый день — день торжества победы и мира.
Через девять с половиной лет после окончания второй мировой войны в одном из номеров ленинградской гостиницы «Октябрьская» произошла встреча, которой мне хочется закончить воспоминания о морских разведчиках одного отряда.
Номер гостиницы предоставили делегату, приехавшему на совещание работников сельского хозяйства северо-западных районов страны. Этим делегатом был Макар Андреевич Бабиков, Герой Советского Союза, секретарь обкома комсомола и депутат Верховного Совета Автономной республики Коми.
Макар позвонил в Морскую академию имени Ворошилова, где я учился, и после коротких взаимных приветствий мы условились о встрече. Хорошо бы, сказал я Макару, повидаться и с другими фронтовыми друзьями-ленинградцами: с бывшим комиссаром отряда, ныне капитаном первого ранга Дубровским, с капитаном второго ранга Сутягиным, со старшим лейтенантом Колосовым…
— Пашка Колосов! — услышал я восторженный возглас Макара. — Пашка старший лейтенант? Как же, Виктор Николаевич, его разыскать?
— Очень просто! Позвонить в механический институт на вечернее отделение, где Колосов учится. И ещё бы позвонить в Кронштадт, где служит мичман Барышев.
— Пашка Барышев! Это будет замечательно! — опять перебил меня Макар.
— А ты знаешь, что в Ленинграде живёт Алексей Радышевцев? Он работает в слесарных мастерских, но где, точно — не знаю.
— Разыщем Алёшу! Через адресный стол! А ещё с кем можно встретиться?
Я вспомнил близко и далеко отсюда живущих людей. Полковник в отставке Леонид Васильевич Добротин находится в Москве, там же учится Гузненков. На севере служит Александр Никандров и Андрей Пшеничных, на Чёрном море — Николай Аркадьевич Инзарцев, Семён Агафонов. И совсем далеко, в Хабаровске, — Миша Калаганский… О большом слёте фронтовых друзей можно сейчас лишь мечтать. Мы решили собраться пока небольшой компанией.
И вот за круглым столом в номере гостиницы «Октябрьская» сидят Дубровский, Сутягин, Бабиков, Барышев, Радышевцев, Колосов и я. И нет конца вопросам-расспросам, радостным восклицаниям.
Время наложило свой отпечаток на облик каждого из нас. Бывший комиссар отряда, старший политрук, был, помнится, белокурым, а теперь перед нами сидит заметно пополневший, с посеребрённой головой капитан первого ранга Василий Михайлович Дубровский. Всё так же подвижен и горяч Сутягин — это его молодит. Колосов держится степенно, старается выглядеть старше своих лет. А ведь это тот самый сероглазый юнец Паша Колосов, которого я опасался брать в разведку… Радышевцев и Барышев верны себе. Первый говорит мало, с расстановкой, сдерживая обуревающие его чувства, и не сводит глаз с бывшего писаря: Радышевцев радуется успехам Макара Бабикова, который после войны закончил высшую партийную школу и занимает ответственный пост. Мичман Барышев сыплет скороговоркой — он всё такой же шутник.
Вспомнить друзьям есть что! И доброй памяти погибших, и живых… Кто-то занялся перечислением профессий бывших разведчиков. Есть, оказывается, среди нас офицеры и партийные работники, учителя и инженеры, кандидаты технических наук и слесари. Есть мастера спорта и даже чемпион страны по лыжам. Это — из тех, о ком мы знаем. Со многими порвана связь. Как хотелось бы, чтобы они откликнулись и дали о себе знать!
Уже в который раз фронтовые друзья высказывали пожелание, чтобы была написана книга — пусть небольшой, но правдивый рассказ об отряде, его делах и людях. Уже в который раз каждый сожалел, что в суровые, насыщенные большими событиями дни войны он не вёл дневника, который помог бы сейчас воссоздать всю боевую хронику отряда.
Я рассказал друзьям, что Военное Издательство планирует выпуск такой книги, и попросил всех поделиться своими воспоминаниями с автором литературной записи. Пользуюсь случаем, чтобы выразить им, а также Л. В. Добротину и И. И. Гузненкову свою благодарность. Многие разведчики — бывшие мои командиры, равные по званию, и подчинённые — помогали нам писать эту книгу.
