Разведчик пустоты полностью

— Я никогда не видел подобного поединка.

Он шагнул туда, где стоял его брат.

— Отойди от меня. Мне надо отдышаться.

— Как хочешь.

Кирион двинулся к Талосу, который все еще лежал на палубе. Содержимое ампулы с химическим стимулятором, впрыснутое в шею, заставило мышцы пророка спазматически сократиться. Уже через секунду он вскочил, задыхаясь.

— Меня еще ни разу не били громовым молотом. Вариил замучает всех нас расспросами о его влиянии на нервную систему, но я больше никогда не желаю ощутить это.

— Радуйся, что тебе достался скользящий удар.

— Не почувствовал, что он был скользящим.

— Если ты еще жив, значит он был скользящим.

Один за другим бойцы Первого Когтя поднимались на ноги.

— Ксарл, — сказал Талос, — не могу поверить, что ты прикончил его.

Второй воин взглянул на братьев с насмешкой.

— Пустяки.

Талос перекинул ему шлем. Ксарл поймал его и, проведя пальцами по крылатому гребню — церемониальному украшению легиона, — на какую-то секунду всмотрелся в то печальное зрелище, которое он нынче являл Галактике.

Крови в глазах не было, но череп превратился в мешанину плоти и обломков кости. Даже закатить глаза стоило такого усилия, что воин чуть не рухнул на колени — однако он не собирался показывать свою слабость. Моргнуть было так мучительно, что у него просто не нашлось слов, чтобы описать эту боль. Он даже не хотел знать, что осталось от его лица. Остальные глядели на него с тревогой, но это лишь злило его еще больше.

— Ты еще можешь сражаться? — спросил Талос.

— Я чувствовал себя и лучше, — ответил Ксарл. — Но я могу драться.

— Нам надо идти, — сказал Меркуций.

Он был самым слабым звеном. Без батареи его доспех становился почти бесполезен и ничего не прибавлял ни к силе, ни к остроте рефлексов. Суставы не жужжали, спинной ранец не гудел.

— Нам надо соединиться с одним из оставшихся Когтей, если на корабль проникли новые противники.

— Ксарл, — повторил Талос.

Воин поднял глаза.

— Что?

— Возьми молот. Ты заслужил его.

Ксарл надел шлем. Горловые запоры со щелчком сомкнулись, и голос воина, преображенный динамиками, вновь зазвучал как низкое рычание.

— Талос, — сказал он, — брат мой.

— Что?

— Я сожалею, что спорил с тобой раньше. Нет никакого греха в том, чтобы мечтать прожить жизнь со смыслом или желать победы в этой войне.

— Мы поговорим об этом позже, брат, — отозвался Талос.

— Да. Позже.

Ксарл сделал один шаг вперед. Его голова медленно опустилась, а следом поникли и плечи. Воин мешком рухнул на руки пророка — его тело совершенно обмякло, а пульсация жизненных показателей, передаваемых доспехом, сменилась монотонным и ровным сигналом остановки сердечного ритма.

Талос втащил тело на мостик. Доспехи Ксарла скрежетали о палубу, керамит оставлял царапины на каждом шагу.

— Оставь его, — сказал Меркуций.

Сейчас он был без шлема. Обесточенная силовая броня не подключалась к вокс-сети.

— Талос, оставь его. Нам еще предстоит бой.

Талос оттащил тело брата в сторону, оставив его у западных дверей. Выпрямившись, пророк окинул невозмутимым взглядом мостик. На командной палубе, как обычно, царил шум и организованный беспорядок. Офицеры и сервиторы перекрикивались и носились от одной контрольной панели к другой. Первый Коготь — то, что от него осталось, — направлялся к восточным дверям, на ходу проверяя оружие. Люди рассыпались перед ними в стороны. На знаки почтения, которые делали смертные, никто не обращал внимания.

Лишь Талос задержался у командного трона.

— Почему мы не атакуем вражеский корабль?

— Разве ты не хочешь захватить его, когда мы уложим этих псов в могилы? — ответил по воксу Кирион.

Талос обернулся к обзорному экрану, где с томительным упорством скользил красный ударный крейсер.

— Нет, — ответил он. — Нет, ты должен бы знать, что мне это ни к чему.

— Но мы не можем взять их на абордаж. Все отделения ведут бой.

— Ты спятил? Я не хочу брать их на абордаж, — сказал пророк. — Я хочу, чтобы они сгорели дотла.

— Но они чуть ли не на полсистемы от нас, вне зоны поражения наших орудий. Они отошли, как только выпустили абордажные капсулы.

Талос поглядел на братьев, а затем на команду так, словно те окончательно лишились разума.

— Тогда преследуйте их.

Мостик вокруг них загудел. Кирион прочистил горло.

— Ты хочешь уничтожить этот корабль? В самом деле?

Пророк покачал головой. Это был жест удивления, а не отрицания.

— Почему это так трудно понять?