Их насчитывалось всего сто тридцать восемь. Астропаты ввалились в зал разобщенной группой. Они были одеты в тряпье, столь характерное для жителей Санктуария и тех человеческих отбросов, что обитали на приграничных мирах у окраин Империума.
Юрис из недавно сформированного Второго Когтя ввел их внутрь. Его доспехи были покрыты пятнами засохшей крови.
— Они оказали сопротивление, — неохотно сообщил легионер. — Мы ворвались в убежище их гильдии, и семеро астропатов погибло. Остальные пошли с нами без боя.
— Какой убогий конклав, — заметил Талос, обходя прижавшихся друг к другу пленников.
Мужчин и женщин поровну; большинство не мыты. Несколько детей. Что самое интересное, никто из них не был слеп.
— У них все еще есть глаза, — сказал Юрис, заметивший пристальный взгляд Талоса. — Сможем ли мы их использовать, если их души не связаны с Троном Ложного Императора?
— Думаю, да. Это не настоящий хор астропатов, и рабское служение Золотому Трону не увеличило их силу. На самом деле они едва ли заслуживают имени «астропаты». Они ближе к телепатам, вещунам, колдунам и ведьмам. Но полагаю, их силы все же работают так, как нам надо.
— Мы вернемся в город, — сказал Юрис.
— Как хотите. Благодарю, брат.
— Удачи, Талос.
Второй Коготь покинул зал разобщенной группой, ничуть не более организованной, чем приведенные ими пленники.
Талос обернулся к жалким отродьям. Сетка прицела на его шлеме переключалась от лица к лицу.
— Кто возглавляет вас? — спросил он.
Одна из женщин выступила вперед. Ее рваная мантия ничуть не отличалась от одежд остальных.
— Я.
— Меня зовут Талос из Восьмого легиона.
В тусклых глазах женщины блеснуло недоумение.
— Что такое «Восьмой легион»?
Черные глаза Талоса вспыхнули. Он склонил голову, как будто астропатка каким-то образом доказала его правоту.
— Я сейчас не в настроении читать вам лекцию по мифологии и истории, — отрезал он, — для простоты скажем, что я один из первых архитекторов Империума. Я придерживаюсь идеалов времен его основания: человечество должно прийти к миру через повиновение. Я намереваюсь вновь привести Империум в здешние небеса. Когда-то на этой планете мы получили урок. Мне кажется поэтичным использовать этот мир для того, чтобы преподать ответный урок.
— Какой урок? — спросила женщина.
В отличие от остальных, она почти не выказывала внешних признаков страха. Средних лет, она почти наверняка находилась на пике своих сил — псайкерский дар еще не успел иссушить ее. Возможно, поэтому она их и возглавляла. Талосу это было безразлично.
— Заблокировать двери, — передал он Первому Когтю.
Узас, Кирион, Меркуций и Вариил направились к двум выходам из зала, сжимая в руках оружие.
— Знаешь ли ты о варпе? — спросил он главу астропатов.
— Мы слышали истории, и у нас есть городские архивы.
— Позволь мне угадать: для тебя варп — это посмертие. Преисподняя, лишенная солнца, где наказывают за грехи тех, кто изменил Императору.
— Это то, во что мы верим. Согласно всем архивным запи…
— Мне плевать, насколько ошибочно вы истолковали записи. Ты сильнейшая из вашей гильдии, так ведь?
— Так.
— Хорошо.
Ее голова взорвалась фонтаном крови и обломков кости. Талос опустил пистолет.
— Закройте глаза, — сказал он. — Все вы.
Они не подчинились. Дети прижались теснее к родителям. По толпе пробежал испуганный шепот, перемежаемый всхлипываниями. Труп главы гильдии ударился о палубу с костяным стуком.
— Закройте глаза, — повторил Талос. — Обратитесь к силам, которыми владеете, любым удобным для вас способом. Освободите сознание и попытайтесь нащупать душу вашей мертвой госпожи. Те, кто все еще слышит в воздухе вокруг нас крики ее души, шагните вперед.
Повиновались трое. Взгляды у них были растерянные, ноги дрожали.
— Только три? — спросил Талос. — Какое разочарование! Мне не хотелось бы снова начинать стрельбу.
Вперед выступила еще дюжина. Затем еще несколько.
— Уже лучше. Скажете мне, когда она замолчит.
Он молча ждал, вглядываясь в лица тех, кто утверждал, что слышит голос их мертвой госпожи. Одна женщина морщилась и вздрагивала особенно сильно, словно ее мучил нервный тик. Даже когда все остальные заявили, что больше ничего не слышат, она расслабилась лишь через несколько минут.
— Теперь она ушла, — сказала женщина, огладив жидкие тусклые волосы, — слава Трону.
Вытащив свой гладиус, Талос подбросил и поймал его три раза. Когда рукоять в последний раз легла в его ладонь, воин развернулся и швырнул меч через комнату. Один из тех, кто выступил вперед, осел на палубу — беззвучно задыхаясь, с выпучившимися глазами и ртом, открывающимся и закрывающимся, как у рыбы на песке. Меч, пронзивший его грудь, тихо позвякивал о палубу при каждой судороге умирающего.
Наконец человек затих.
— Он солгал, — сказал остальным Талос. — Я прочел это по его глазам. Он не мог ее слышать, а я не люблю, когда мне лгут.
Воздух вокруг столпившихся членов гильдии теперь звенел от напряжения.
