Она выползла из комнаты, повиснув на руках Вуларай и еще одной рабыни. Только когда она оказались снаружи, Октавия сумела встать. Она перевела дыхание, протирая слезящиеся глаза.
— Закройте дверь… — пропыхтела навигатор.
— Госпожа? — удивленно спросил один из ее служителей. — Я думал, вы хотели туда войти?
—
Трое других служителей тоже еще не пришли в себя, хотя сумели выбраться из камеры.
Ее приказ исполнила Вуларай. Люк, ведущий в пыточную камеру, с грохотом захлопнулся. Несмотря на закрывавшие лицо повязки, служительница сама задыхалась и с трудом могла говорить.
— Те люди на столах, — пробормотала она, — почему они еще живы?
Октавия сплюнула последние капли желчи и подняла руки, завязывая хвост.
— Кто-нибудь, достаньте мне респиратор. Я возвращаюсь туда.
— Нам надо поговорить, — сказала ему Октавия.
Человек на операционном столе замычал. Он был чудовищно изувечен и слишком выдохся, чтобы кричать. От несчастного осталось так мало, что Октавия даже не сумела определить его пол.
Талос посмотрел на нее. С влажных клинков в его руках стекало красное. Четыре освежеванных, истекающих кровью тела висели на грязных цепях вокруг центрального стола. Пророк заметил, как взгляд девушки метнулся к телам, и нечеловечески спокойным голосом объяснил, зачем они здесь.
— Они все еще живы. Их боль просачивается в разум вот этого. — Повелитель Ночи провел окровавленным ножом по ободранному лицу пленника. — Она вызревает, настаиваясь на муках. Они уже не могут просить о смерти с помощью языка, горла и легких… но их шепот щекочет мой череп изнутри. Осталось недолго. Мы почти подошли к финалу. О чем ты хотела поговорить, навигатор?
Октавия втянула воздух сквозь маску респиратора, закрывающую рот и нос.
— Я хочу услышать от вас правду.
Талос вновь взглянул на нее. Кровь с тел звучно капала на пол. Кап, кап, кап.
— Я никогда не лгал тебе, Октавия.
— Никогда не понимала, как вы можете рассуждать с таким праведным видом, стоя посреди бойни, Талос.
Она протерла глаза — омерзительное тепло, источаемое изорванными телами, заставляло их слезиться.
— Я то, что я есть, — ответил он. — Ты меня отвлекаешь, так что я прошу тебя: говори побыстрее.
— И эти рыцарские манеры, — мягко сказала она, стараясь не смотреть на висящие тела.
Кровь стекала в канализационную решетку под столом. Октавии не хотелось думать, куда вела труба. Невольно казалось, что этими стоками кормится какая-то тварь на самой нижней из палуб.
— Октавия, — предостерегающе сказал пророк.
— Мне надо знать кое-что, — отозвалась она. — Правду обо всем этом.
— Я сказал тебе правду, включая то, что требуется от тебя.
— Нет. Вам втемяшилось в голову, что мы должны прилететь сюда. А теперь вся эта… бойня. Вы знаете больше, чем говорите нам. И вы знаете, что, если Империум явится отплатить за ваши зверства, он явится во всей своей мощи.
Талос кивнул:
— Вполне вероятно.
— И возможно, нам не удастся спастись.
— И это вполне вероятно.
Респиратор Октавии щелкал при каждом медленном вдохе.
— Вы делаете то же самое, что и он, да? Ваш примарх умер, чтобы доказать свою правоту.
— Я не планирую умереть здесь, терранка.
— Нет? Вы не
— Рейд на станцию Ганг прошел вполне удачно, — заметил он. — И мы обратили Саламандр в бегство у Вайкона.
Его насмешки только разожгли гнев Октавии.
— Предполагается, что вы наш вождь. У вас в подчинении тысячи душ, а не только горстка воителей.
Он хрипло расхохотался.
— Трон в огне, неужели ты и вправду думаешь, что меня заботит каждая живая тварь на этом корабле? Ты спятила, девочка? Я легионер Восьмого легиона. Не больше и не меньше.
— Вы могли бы убить Септимуса.
— И убью, если он еще раз посмеет мне прекословить. В ту же секунду, когда его наглость перевесит ту пользу, что он приносит, Септимус умрет ободранным и безглазым на этом самом столе.
— Вы врете. В вашем сердце и душе есть зло, но вы не то чудовище, которым прикидываетесь.
— А ты испытываешь мое терпение, терранка. Убирайся с глаз моих, пока твой дурацкий урок этики не заставил меня утратить последние его капли.
Но она никуда не ушла. Октавия вновь глубоко вздохнула, стараясь успокоить ярость.
— Талос, вы убьете нас всех, если не будете осторожны. Что, если ответом Империума станет не один транспортник, который вывезет выживших и даст им возможность поведать свою ужасную историю? Что, если это будет военный флот? А скорее всего, и то и другое. Мы пропали, если они застанут нас здесь.
Девушка махнула рукой на несчастного, дрожащего на столе.
— Вы хотите отравить варп их болью и пресечь всякую возможность безопасного перелета по Морю Душ, но для меня это будет не легче. Я не смогу вести нас сквозь взбаламученные течения.
Несколько секунд Талос хранил молчание.
— Я знаю, — наконец сказал он.
