«Шохин и Валюшко увидят, что нет шеста, поймут. Но как с ними встретиться? Предупредить?» — он продолжал ползти к ферме. Иногда мерзлая корка земли трескалась, и из-под нее хлестала болотная грязь. Уже на половине дороги одежда Гладыша насквозь промокла.
Наконец-то он подобрался к изломанному забору фермы. Отсюда хорошо виден двор с каменным сараем, в котором зияли у земли проломы. Рядом сеновал; дверь сорвана, торчит сено, уложенное до самого потолка.
В доме, кажется, никого. К чердачному окну приставлена лестница. «Взобраться по ней!» — подумал Гладыш, но побоялся — с поля могут заметить. Одежда начинала обмерзать, пронизывал холод.
Гладыш осторожно заглянул в нижнее окно. Комната была пуста. Снаружи на входной двери висел большой замок. Уже не раздумывая, Гладыш быстро вскарабкался по лестнице, влез в чердачное окно. Комната была знакома по первому посещению фермы. От проходившей к потолку кирпичной трубы шло тепло, и Гладыш с наслаждением прижался к ней. Сколько месяцев не ощущал он тепла.
Здесь ничто не изменилось со дня первого посещения разведчиками этого дома. На стене те же фотографии и открытки, постель накрыта тем же ситцевым покрывалом.
Глухой взрыв заставил Гладыша насторожиться. «Мина взорвалась, нашли землянку… Если найдут меня, я как в мышеловке». Он прокрался по лестнице в нижнюю комнату, открыл окно, выпрыгнул во двор. Кругом разносился многоголосый собачий лай.
«Идут по следу!»
Может быть, покинуть ферму, добраться до шоссе… смешаться с беженцами?.. Но путь в ту сторону отрезан гестаповцами, кружным путем он не успеет, его догонят в открытом поле.
Пригнувшись, Гладыш побежал к сараю, пролез в зиявшую в стене дыру. В полутемном углу были штабелями сложены каменные плиты, виднелась груда кирпича. И вдруг луч солнца прорвался в пролом стены, осветил его убежище. Гладыш протиснулся к стене сарая между штабелями и стал наблюдать за двором. Вот появились овчарки с опущенными к земле мордами. Только что по следу Гладыша они пробежали мимо второй землянки; к ней предусмотрительно не подошел Гладыш.
За собаками шли, выставив автоматы, гитлеровцы. У приставной лестницы собаки закружились, ищейка рванулась вверх.
— Они на чердаке! — услышал Гладыш.
Гитлеровцы стояли у лестницы, поглядывая наверх. Оттащив ищейку, проводник пошел с ней к крыльцу дома.
У окна, из которого выскочил Гладыш, ищейка покружилась на месте и вдруг с силой рванулась к сараю, повизгивая, дрожа. Вот ее острая морда у пролома…
Грохот выстрелов прокатился по двору. Ни криков ни стонов не слышал Гладыш. Он только следил с окаменелым лицом за тем, как валились гитлеровцы на землю. Рядом с ищейкой упал офицер. У лестницы, скорчившись, лежали двое солдат. Несколько их побежали за угол и оттуда открыли стрельбу… Пули градинками, глухо и часто, ударялись в каменную стену сарая, почти беззвучно прошивали бревна.
«Еще поборемся! — думал Гладыш. — Только бы Шохин и Валюшко не попались…»
Один из гитлеровцев подобрался к изломанной двери, бросив в сарай гранату. Она взорвалась у крайнего штабеля, развалив каменные плиты. Несколько гранат с глухим стуком ударилось в стены у проломов и разорвалось снаружи.
Вдруг Гладыш почувствовал запах гари. Сарай стал медленно наполняться дымом.
— Подожгли, сволочи! — проговорил он и огляделся. Было почти темно, и у каждого пролома возвышалась копна сена. По ним уже пробегали синевато-желтые язычки, сливаясь в огненные струйки. И вскоре пламя забушевало в проломах, подбираясь к стропилам. От едкого дыма все труднее было дышать. Слышалось уже потрескивание стропил.
Выстрелы во дворе смолкли.
— Ждете, гады? Ждите, ждите! — Гладыш подбежал к одному из проломов, где не так бушевал огонь, выставил автомат и дал очередь. Закрыв глаза, пригнув к автомату голову, он пробрался сквозь горевшее сено и неожиданно для гитлеровцев выскочил во двор. Одежда на нем дымилась и тлела.
Его выстрелы слились с выстрелами врагов. Острая боль пронизала грудь, перед глазами поплыли красные круги. «В диске кончаются патроны…» — промелькнула мысль. Кровавый туман застилал глаза, в ушах стоял непрерывный звон.
— За мою Советскую Родину! — были его последние слова.
Гладыш упал мертвым. Но пальцы все еще сжимали спусковой крючок автомата, и, казалось, даже после своей смерти он продолжает сражаться.
Получив задание от Гладыша, Шохин и Валюшко прежде всего отправились к бургомистру. Гросснер опять сидел в своей комнатушке, перед конторкой. Он очень осунулся, во всем его облике чувствовалась полная растерянность. Увидев разведчиков, живо обернулся к ним и вытянул вперед короткую руку:
— Мне нужен ваш совет. Вы должны мне дать его… — Он выпрямился, выставив живот, и патетически закончил: — как вашему солдату! Я выполнял ваши приказания, передавал вам военные тайны…
И, не выдержав, схватился пухлыми руками за голову, закачался из стороны в сторону:
