— Вижу, что вы советский человек, — проговорил он. — Кто мы и откуда — сказать не можем… Хотели бы узнать, где поблизости находятся гитлеровцы, охраняются ли дороги, как часто ходят поезда и какие?
Обходчик плотнее прикрыл дверь:
— Все понятно. Дам полную картину, не сомневайтесь. — Старик достал из-за иконы толстую книгу в черном переплете. — Для гитлеровцев повесил, — кивнул он на икону, — увидят и подумают — старорежимный живет. Библия, — пояснил он, показывая на книгу. Некоторые страницы были склеены. Отодрав одни из них, обходчик вытащил оттуда фотографии. — Мои сыны! — В голосе его слышалась гордость. — Старший — летчик, капитан; Средний — политрук. А это младший, в пехоте лейтенантом… Не знаю, где они сейчас, что с ними…
— Скоро получите весточку, — мягко сказал Гладыш, — дела наши стали много лучше!
Шохин вынул из кармана переписанную на клочке бумаги сводку Совинформбюро, протянул обходчику:
— Бьем фашистов! Вот почитайте сводку.
Обходчик рассказал все, что знал о движении поездов, где и какие поблизости подъемы и уклоны. Обещал собирать нужные сведения и присматривать за лошадьми.
— На меня всегда можете надеяться, — прощаясь, проговорил он. — Если что — смело ко мне, укрою…
Оставив лошадей у обходчика, шли всю короткую летнюю ночь. Днем отдохнули и, когда жара спала, пошли дальше. Вскоре далеко впереди увидели протянувшуюся линию телеграфных столбов.
Остановились в небольшой лощине метрах в двухстах от железнодорожного полотна. Кругом пустынно: ни обходчика, ни патрульных. Гладыш, Шохин и Валюшко лежали, всматриваясь в ровный простор степи.
Охранять тол остался Юрий, а Шохин и Гладыш, взяв мины, поползли к насыпи. Вскоре Шохин привстал и поднял руку. Это был знак Валюшко ползти с толом.
Мины с электровзрывателями и тол заложили в двух местах с таким расчетом, чтобы взорвать и паровоз, и середину состава. Шохин лег в высокой степной траве и стал ждать.
Наступила ночь. Небо усеяли звезды, зной сменился прохладой. Только к полуночи послышался отдаленный долгожданный шум. Он нарастал, приближался. Показалось светлое пятно, луч прожектора взметнулся в небо, описал дугу и опустился, пробежал по земле, опять взметнулся, упал по другую сторону полотна. Приближалась автодрезина с прожекторной установкой.
— Ишь, сволочи, с прожектором ездят! — усмехнулся Гладыш.
— Шохин, — зашептал Юрий, как будто кто чужой мог слышать его голос, — за дрезиной поезд или с боеприпасами или с солдатами…
— Знаю, — так же шепотом ответил Шохин, — не промахнуться бы…
Действительно, на некотором расстоянии от дрезины следовал поезд. Никогда так не волновался Шохин. Еще пять-десять минут — и он повернет ручку. Только бы правильно рассчитать, в этакой темноте даже палки, воткнутой возле насыпи и служившей ориентиром, не видно.
По стуку колес, пыхтенью паровоза разведчики поняли: состав нагружен тяжело.
Крепче сжал ручку от привода к магнето Петр. И вдруг похолодел. Испарина покрыла все тело: не забыл ли он снять с мины предохранитель? Тогда все пропало.
Укрепленные на паровозе мощные фонари бросали на далекое расстояние яркие снопы света. Из трубы вылетали искры. На ярко освещенном тендере видны были машинист и кочегар в немецкой форме. «Своих машинистов поставили — значит, груз особо важный», — мелькнула у Шохина мысль.
Он с ненавистью завертел ручку магнето. В тот же миг оглушительный взрыв прокатился по степи. Паровоз встал на дыбы, окутался облаком пара и повалился на бок, мигнув в последний раз фонарями.
Страшный грохот потряс землю, воздух. Потом еще грохот, еще пламя…
Удачно закончив операцию, Гладыш, Шохин и Юрий направились в сторону от дома обходчика, хотя расстояние, отделявшее от домика место взрыва, было значительным. Днем, воспользовавшись высокой травой, отдыхали недалеко от дороги, ведущей в Носовку. За целый день только раз услышали гул автомобиля.
— Следовательно, — решил Гладыш, проселочным трактом немцы пользуются редко, здесь наиболее безопасно.
Перед вечером донесся треск мотоцикла. Вот он остановился почти рядом. В воздухе раздались визгливый смех, резкие выкрики. Прошло несколько времени, все вдруг смолкло, по степи разносился только негромкий звук работающего мотора. Выждав еще немного, разведчики решили выяснить, что происходит на дороге…
Карельский фронт… О нем Отто Блюммер вспоминал с неприязнью. Жизнь в сырых землянках, редкие населенные пункты, непроходимые леса и опасность за каждым деревом, за каждым кустом. Правда, здесь, на Украине, тоже полно партизан, есть даже целые партизанские районы, по ночам в населенных пунктах тоже опасно ходить, но лесов здесь меньше, время от времени их окружают и прочесывают… Откровенно говоря, это мало помогает: все больше разгорается партизанская война. Однако здесь можно ездить по некоторым дорогам даже без охраны, а в карельских лесах не знаешь, из-за какого дерева в тебя влепят пулю. Досадно только, что так хорошо начатое наступление приостановилось.
