В целях сохранения жизни «Максу» будет предварительно привита противочумная сыворотка.
2. В связи с ожидаемой поездкой Тито в Лондон, командировать туда «Макса», который, используя свое официальное положение и хорошие личные отношения с югославским послом в Англии Велебитом, добьется приглашения на прием в югославском посольстве, который, как следует ожидать, Велебит даст в честь Броз Тито.
Теракт произвести путем бесшумного выстрела из замаскированного под предмет личного обихода механизма с одновременным выпуском слезоточивых газов для создания паники среди присутствующих с тем, чтобы создать обстановку, благоприятную для ухода «Макса» и сокрытия следов преступления.
3. Воспользоваться одним из приемов в Белграде, на который приглашаются члены дипломатического корпуса. Теракт произвести таким же путем, как и во втором варианте, поручив его самому «Максу», который как дипломат, аккредитованный при югославском посольстве, будет приглашен на прием.
Кроме того, поручить «Максу» разработать вариант и подготовить условия вручения через одного из костариканских представителей подарка Тито в виде каких-либо драгоценностей в шкатулке, раскрытие которой приведет в действие механизм, выбрасывающий моментально действующее отравляющее вещество.
«Максу» было предложено еще раз подумать и внести предложение, каким образом он мог бы осуществить акцию против Тито. Считали бы целесообразным использовать возможности «Макса» для совершения теракта против Тито. «Макс» по своим личным качествам и опыту работы в разведке подходит для выполнения такого весьма ответственного задания.
Все эти варианты были настолько провальными, что даже при гипотетической готовности Иосифа к самопожертвованию должны были вызвать серьезные сомнения у тех, кто должен был дать «добро» на проведение такой операции.
Беседа в Вене оставила у Григулевича тяжелое впечатление. Он знал одно — попытка ликвидации Тито поставит крест на всех его планах. Другой жизни, о которой он все чаще мечтал, жизни ученого, литератора, публициста, уже не будет. Охранка Тито выбьет из него все. А это значит, что без яда не обойтись.
Можно себе представить, что чувствовал в те дни и недели Григулевич, настраивая себя на акт самопожертвования. Планируемая операция не давала никакого шанса на спасение. Наверное, Иосиф не раз вспоминал в те дни Рамона Меркадера, осужденного на 20‐летнее тюремное заключение. Рамон отсидел срок от звонка до звонка и, кстати, ни разу не проронил ни перед кем, что он советский разведчик.
Смерть Сталина 05.03.1953 года поставила точку на операции «Стервятник». Григулевичу в очередной раз «повезло», ангел-хранитель не подвел. Аудиенцию у Б. Тито посол Коста-Рики получил 12 мая 1953 года.
В газетах Белграда и Сан-Хосе были опубликованы соответствующие материалы о встрече и помещены фотографии.
Третья версия о причине отзыва Григулевича к нему прямого отношения не имела. Она связана с действиями Берии по перетряске нелегального аппарата разведки, в ходе которой в Москву были отозваны десятки нелегалов. Некоторые из них необоснованно оказались вдруг за решеткой.
Без всякого преувеличения можно констатировать, что Григулевич вовремя оставил пост посла Коста-Рики. За долгие годы разведывательной работы он стал слишком заметен. Беда могла нагрянуть неожиданно.
Многие знали его под разными именами и псевдонимами. Любая фотография посла Коста-Рики в прессе могла привести к роковым последствиям.
Неприятности вызревают медленно, но если обрушиваются, то трудно бывает выбраться из-под лавины живым. Даже в МИДе Коста-Рики с первых шагов дипломатической карьеры Кастро против него стали плести заговоры: заместитель министра, ответственный секретарь и многие другие чиновники мечтали попасть на завидный пост в Риме.
Уход с дипломатической службы «Максу» предложил сам Фигерес. Он победил на президентских выборах в мае 1953 года и, как это часто бывает у политиков, становящихся вершителями национальных судей, забыл о тех обещаниях, которые давал «Максу». Послом для особых поручений в Италии и Франции Фигерес назначил Даниэля Одубера. «Макс» был настолько поражен черной неблагодарностью Фигереса, с такой болью говорил об этом, что в костариканской колонии в Италии ему сочувствовали все без исключения.
В начале декабря 1953 года «Макс» направил в МИД Коста-Рики телеграмму с просьбой о предоставлении ему длительного отпуска. А недели через две он подал в отставку, мотивируя это необходимостью лечения жены в Швейцарии. После сложных родов она чувствовала себя неважно и нуждалась в квалифицированном лечении. Имя для дочери придумал Иосиф: «Она появилась на свет в Риме, и мы будем звать ее Романеллой в память об Италии». Но у черноглазой «римлянки» было и другое имя, главное, которое было зарезервировано до возвращения в Москву — Надежда. В память о матери Иосифа Григулевича.
Все последующие действия «Макса» были направлены на то, чтобы отъезд Кастро и его семьи не выглядел бы побегом. Много времени потребовалось для ликвидации имущества.
