Проверка Зарубиных заняла полгода. Она показала, что обвинения против них полностью надуманы, являются бредом шизофреника, коим Миронов на самом деле и являлся. Заключение судебно-психиатрической экспертизы, признавшей его невменяемым, спасло «правдоискателя» от тюрьмы. Дело закрыли, но в США Зарубины уже не вернулись. Для охоты за тайнами атомного оружия на пост резидента требовался человек, знакомый с последними достижениями науки и техники. И в нашей резидентуре произошла «смена караула».
Зарубина оставили в Москве, и он стал заместителем начальника разведки. Лиза еще несколько лет выполняла отдельные поручения разведки в стране и за рубежом. Затем обучала молодых разведчиков. Всем, чем могла, помогала своей старой соратнице Китти Харрис, которая одиноко доживала свой век в городе Горьком.
Василий Михайлович Зарубин скончался в 1972 году. Елизавета Юльевна пережила его на пятнадцать лет.
Наум Эйтингон родился 6 декабря 1899 года возле Могилева, в провинциальном городке Шклове, в семье конторщика бумажной фабрики. Отец отдал его учиться в коммерческое училище, надеясь, что сын пойдет по торговой части, и семья наконец-таки разбогатеет. Однако Наум видел путь к благополучию совсем в другом. После Февральской революции 1917 года он вступил в партию эсеров, где его стали обучать террору и диверсиям. Видимо, такая форма деятельности ему не очень понравилась, поскольку профессиональным террористом он быть не захотел, вышел из партии и поступил на работу. Сначала Эйтингон был рабочим на бетонном заводе, потом стал делопроизводителем, инструктором продовольственного отдела…
В сентябре 1919 года начал работать в гомельском губпрофсоюзе, тогда же вступил в РКП(б). В мае 1920 года Эйтингон перешел на работу в органы ВЧК. Теперь уже в его прямые обязанности входила борьбе с диверсантами. А она оказалась не такой уж легкой. В одном из боев в сентябре 1921 года Наум был тяжело ранен в ногу, несколько месяцев пролежал в госпитале.
Его усердие на службе, отвага в бою были замечены. И в конце того же 1921 года, после выхода из госпиталя, Наум Эйтингон стал вторым по значимости человеком в ЧК Гомельской губернии, а вскоре и председателем Смоленской Губчека. Затем он стал председателем ОГПУ Башкирии.
Видимо, в этой карьере что-то не устраивало Эйтингона. И 1925 году он перешел на работу в Иностранный отдел ОГПУ и одновременно поступил на восточный факультет Военной академии.
Но учиться ему пришлось заочно, поскольку вскоре его направили в первую загранкомандировку, в Китай. Два года он занимал должность вице-консула СССР в Пекине, время от времени даже переходя на нелегальное положение.
Получив необходимый опыт, он стал нашим резидентом в Харбине. После налета китайской полиции на советское консульство весной 1929 года его отозвали в Москву.
Впрочем, в столице он надолго не задержался. И вскоре оказался в Анкаре, на должности пресс-атташе посольства СССР в Турции. Таково было его официальное прикрытие.
На самом же деле в основном Эйтингон должен был присматривать за Троцким, заменив Якова Блюмкина, которого отозвали в Москву, арестовали и расстреляли, заподозрив, что он перешел на сторону опекаемого.
Эйтингон же в троцкисты не подался, и усердно опекал Льва Сергеевича до тех пор, пока тот не отбыл из Турции в Норвегию.
Выполнив задание, Эйтингон возвратился в Москву, где был назначен заместителем начальника Особой группы Якова Серебрянского. Эта должность вовсе не предполагала канцелярской работы, и большую часть года Эйтингон проводил в зарубежных командировках. Зачастую находясь на нелегальном положении, он выполнял спецзадания во Франции и в Бельгии, создавая сеть агентуры для ее глубокого внедрения на объекты военно-стратегического значения в случае войны.
