Как только патрули услышали шум приближающегося поезда, они пошли в обход и, пользуясь специально приспособленными искателями, обнаружили мину. Патрульных было четверо. Они остановились около заряда и, размахивая руками, начали ставить красный сигнал. В этот момент Ваня приказал взорвать заряд. Щукин потянул шнур — и в эту же минуту все четверо гитлеровцев и большой кусок рельса со шпалами взлетели на воздух. И снова движение поездов было прекращено на несколько часов.
Разведчики Верного с каждым днем накапливали опыт. Командование получало все новые и новые сообщения о взрывах железнодорожных эшелонов, совершенных группой.
16 сентября в 20 часов южнее станции Сейтлер был взорван эшелон с автотранспортом, шедший на Джанкой. Уничтожено 10 вагонов, паровоз, большое количество техники и живой силы противника. Движение приостановлено на 15 часов.
25 сентября в час ночи взорван тяжелогруженый эшелон, шедший на Джанкой. Уничтожено 17 вагонов с живой силой и техникой противника. Движение прервано на сутки.
5 октября в 23 часа 45 минут в четырех километрах севернее станции Сарабуз группа Анненко взорвала тяжелогруженый эшелон. Уничтожен паровоз, 16 вагонов и много живой силы и техники противника. Движение прекращено на 20 часов.
31 октября группа Добровольского, опираясь на помощь патриотов, работавших вместе с Симой Кляцкой в МТС, взорвала крупную Зуйскую МТС, обслуживавшую немцев. Уничтожено 37 магнето от тракторов, приготовленных к отправке в Германию, большое количество запасных частей и инструмента.
20 ноября в 20 часов в двух километрах южнее станции Китай взорван тяжелогруженый эшелон, шедший в Симферополь. Уничтожен паровоз и 13 вагонов с живой силой и техникой противника. Движение приостановлено на 14 часов.
Этих нескольких примеров достаточно для того, чтобы понять, в каком смятении находились немецкое командование и жандармерия. Карательные отряды свирепствовали. Всюду проводились поголовная проверка населения и обмен документов. Был издан приказ, предписывающий сжигать в степях кукурузу, стебли, кустарник и высокую траву, усилить охрану железных и шоссейных дорог, приложить все силы к вылавливанию и уничтожению советских партизан, разведчиков и всех, кто помогает им.
Оставаться дольше в землянке на «сиреневом островке» было опасно. Нужно было искать новое место базирования.
Группа Верного должна была не только ослаблять тыл врага, не только взрывать железные дороги, склады и уничтожать живую силу и технику противника, но и добывать сведения о его планах и намерениях, о численности его войск, дислокации, вооружении и т. д.
Огромную помощь разведчикам оказывали советские патриоты, ненавидевшие захватчиков. Уже на второй неделе работы разведчиков в тылу врага командование начало получать от них нужные сведения.
19 сентября Илюхин сообщил в штаб: «Симферополь минируется, население срочно эвакуируется, базары закрыты, по городу облавы, задержанных увозят в неизвестном направлении».
«С 3.00 15.9 по 5.00 16.9 в сторону Джанкоя прошли 14 эшелонов с войсками и техникой противника, в сторону Керчи — 6 эшелонов. По шоссе на Джанкой прошли 400 крытых груженых автомашин. Скот эвакуируется на север. Охрана железных дорог усилена».
20 сентября Федор передал: «Идет сильная эвакуация населения из Симферополя в Николаев; поезда на Джанкой забиты до отказа машинами».
Для срыва эвакуации немецких войск из Джанкоя, Зуи, Симферополя командование приказало Илюхину усилить разведку противника и активизировать действия по выводу из строя железнодорожных станций и дорог.
Для выполнения этих задач Федор остро нуждался в помощи советских патриотов. Поэтому приказал всем разведчикам внимательно приглядываться к жителям соседних сел, а сам решил встретиться с Симой Кляцкой, о которой рассказывал Толя Добровольский.
Сима Кляцкая жила на северной окраине поселка Тереклы-Шейх-Эли, в маленьком домишке под одной крышей с сараем.
25 сентября, когда совсем стемнело, а луна спряталась за тучу, Илюхин с двумя товарищами — Добровольским и Сашей Вуколовым бесшумно подошли к домику Кляцкой. Они перелезли через плетень, Саша залег с автоматом у изгороди для наблюдения, а Федор с Толей пересекли небольшой двор и подошли к крыльцу. Окна были закрыты ставнями. Сквозь щели проникал свет,
Анатолий поднялся по ступенькам крыльца, прислушался и постучал. Ответа не было. Постучал еще раз. Скрипнула дверь, и голос в сенях спросил:
— Кто там?
Толя сразу узнал голос Симы.
— Это я. Помните, был у вас в пятницу, — тихо ответил Толя.
Женщина молчала и не открывала дверь, видимо, вспоминала.
— Помните, меня зовут Толя, Анатолий, — повторил он еще раз.
— А, Толя! — воскликнула она радостно.
Женщина вытащила железный засов и открыла настежь дверь. Федор в одно мгновение окинул глазом простую обстановку низенькой комнаты.
— Я не один, я со своим другом, вы не бойтесь, — поспешил сообщить Толя.
— Проходите, — пригласила хозяйка.
