В течение многих месяцев мы поддерживали с ней связь ежедневно. Однажды, когда один из наших агентов попытался связаться с ней по телефону, дома никого не оказалось. Ее не было и на работе. Тогда он позвонил мне. «Единственное, что мы можем сделать, — сказал я, — это проникнуть в ее квартиру».
Сотрудники ФБР обыскали ее квартиру и изъяли находившиеся там коды, фальшивые документы, в том числе ее паспорт, большую сумму в валюте, которая была передана нами министерству финансов.
Затем один из моих сотрудников позвонил в полицию, назвавшись жителем этого дома, который якобы не видел ее уже несколько дней и начал «испытывать беспокойство». Полиция обнаружила ее тело, и так как оно никогда не было востребовано, ее похоронили на кладбище «Поттерс-филд».
В этих сообщениях все ложь, от начала до конца, от факта ее вербовки и звания подполковника — она была лишь капитаном — и до обстоятельств ее смерти.
Только после разоблачения, ареста и признаний Полякова стала известна ее действительная судьба.
…Отъезд «Мэйси» оказался настолько поспешным, что ни о каком солидном легендировании его не могло быть и речи. Единственное, что она успела сделать — предупредила свою помощницу по салону, что направляется на «длинный уик-энд» в Атлантик-сити. Намекнула, что у нее есть «друг», с которым она намерена провести несколько дней, и чтобы не волновались, даже если она немного задержится. Тщательно просмотрела все остающиеся дома вещи — нет ли каких-нибудь улик, сожгла свои заметки.
Вышла из дома тщательно проверяясь. Все было спокойно. Машину оставила в гараже. На автобусе и метро добралась до вокзала, а оттуда на ночном экспрессе — до Чикаго. Она не знала, что там, на перроне, ее уже ждут сотрудники наружного наблюдения.
На такси поехала в отель «Мэйфлауер» в центре города. Там, чтобы не «светиться», решила провести весь день, а вечером снова на поезде выехать в Канаду.
В номере было душно: старая гостиница еще не была оборудована кондиционерами. Мария подняла фрамугу окна и выглянула вниз. С высоты двенадцатого этажа людишки казались ничтожными, а машины игрушечными.
Обед заказала в номер. Его принесли подозрительно быстро, буквально через пару минут. В дверь постучали:
— Обед, миссис!
Но из коридора слышались еще какие-то приглушенные голоса.
— Подождите, я еще не готова, — спокойно ответила Мария, а сама поняла: «Это конец».
О чем думала она в эти последние секунды своей жизни?
— Откройте немедленно, это ФБР, — раздался зычный голос. — Будем ломать дверь!
Почему они так спешили? Трудно сказать. Может быть, опасались, что она уничтожит какие-то доказательства своей преступной деятельности? Или эти провинциальные шерлокхолмсы торопились скорее выполнить приказ Центра?
— Откройте! — И тяжелое тело бухнуло в дверь. Она затрещала.
Мария лихорадочно оглянулась по сторонам. Окно! Вот оно, решение! Одним прыжком подскочила к нему, влезла на подоконник, согнувшись, выбралась из-под фрамуги наружу.
И в тот момент, когда дверь, поддавшись ударам, рухнула в комнату, и вслед за ней ворвались люди, Мария, прижав обеими руками юбку к ногам, сделала шаг в пустоту.
Не всякая актриса может стать разведчицей, но каждая разведчица-нелегал должна быть артисткой. Не обязательно профессиональной, но во всяком случае иметь артистические способности, которые позволили бы ей полностью перевоплотиться в ту роль, которую она взялась играть. А уж если она настоящая актриса!..
…Ах, как хороша была шестнадцатилетняя героиня одного из первых туркменских приключенческих фильмов «Умбар!» Исполнительницу главной роли звали Биби-Иран, но киношники для краткости «перекрестили» ее в Ирину, и с тех пор это имя осталось за Ириной Каримовной Алимовой навсегда. А позже появился оперативный псевдоним «Бир», тоже образованный из ее двойного имени.
Снявшись в фильме «Умбар», Ирина имела огромный успех. Ее узнавали на улицах, а затем направили — в Ленинград, в актерскую школу, которой руководили знаменитые режиссеры Козинцев и Трауберг.
