– Смешно пошутил, я оценил, – я потер ладони, – граждане недоусопшие, не расползаемся, морг в другой стороне. Или помочь с доставкой?
– Ты че?.. – остроумия недоумкам не выдали, они мычали невнятно и соображали, как бы достойно ответить.
– «Че» – по-китайски «жопа», а по-японски – «велосипед».
– Отойдем? – предложил самый смелый.
– Подождите! – залепетала Санька. – Минутку, пожалуйста, подождите.
Она шарилась в своей необъятной сумке, не глядя в мою сторону.
– Одну секундочку. Вот! Нашла.
Александра выудила из дамской сумочки… Топорик. Маленький.
– Такая полезная вещь, – нервно бормотала она, – купила в супермаркете, решила, что в хозяйстве пригодится.
Глаза у пацанов съехались в кучу, а я опустил голову, сдерживая улыбку. Саня не менялась.
– Хорошая вещь, – согласился я, – а лопаты нет?
– Есть! – обрадовалась Саня и снова полезла в сумку.
– Маньячка какая-то, – решил один, который поумнее, – пошли отсюда. Нормальные бабы в сумке топор с лопатой не носят.
– Можно подумать, он когда-то общался с нормальными! – вспыхнула Санька, пряча топорик обратно.
Она отводила взгляд и суетливо перебирала пальцы. Видимо, тоже была очень рада нашей встрече.
– Привет, Сань, – хрипло поздоровался я.
– Здравствуй! – чопорно ответила она, задирая нос повыше. – ты, наверное, торопился очень, да?
– Да нет, я гулял.
– Не буду тебе мешать, продолжай гулять, пожалуйста.
– Помочь?
– О нет, я просто… Вот…
– Асфальт красивый? – съязвил я.
– Никогда такого красивого не видела!
– Точно. Какие цвета, оттенки. Поразительно, – согласился я.
– Я предпочитаю любоваться в одиночестве.
– Давно вернулась? – протолкнул я вопрос сквозь ком в горле.
– Я тут кое-кого жду, – с намеком протянула она.
Я зацепился за нее взглядом.
Да что у меня, в прошивке намертво засело ревновать и заводиться в ее присутствии?!
Захаров, это она решила уйти. Она, не ты! Да, в этом есть твоя вина. Да, я ее обидел. Но уйти решила она! Отпусти, прости, забудь и перестань на нее так реагировать!
– Я всегда открыт новым знакомствам. Так когда ты вернулась?
– Неделю назад, – рассерженной кошкой прошипела Саня. – Уходи.
– Шунечка, ты решила врасти в этот асфальт? – продолжал я.
– Не зови меня Шунечка, Захаров!
– Прошу пардону, Александра Станиславовна. Забылся за давностью лет.
Я сделал шаг к ней, обхватил за талию и выдернул из ловушки. Прижал к себе и все вспомнил, словно только вчера ее обнимал. Целовал. Ласкал.
А потом потерял.
Санька выдохнула, хватаясь за мои плечи, и задрожала, выдавая себя с потрохами.
На мгновение мы встретились взглядами и мир вокруг поплыл. Она сглотнула, не отрывая от меня глаз, а я не смог разжать руки. Заклинило.
Не забыла, беда моя. Помнишь меня, тело отвечает.
И я не забыл.
– Пусти меня немедленно! – хрипло потребовала она. – Поставь, где взял.
Выдохнул. Развернулся и переставил ее на сухой асфальт.
– Зачем ты вернулась? – глухо уточнил я.
Зачем? Нормально же все было! Я успокоился, забыл, принял, перестал дергаться и начал новую жизнь.
– Я замуж выхожу! – выстреливала она словами.
Наклонилась, сняла босоножки и босая испарилась, спасаясь бегством.
Замуж? Замуж?! Меня словно холодной водой окатило.
Я проводил Саньку взглядом до такси и рванул домой.
Александра.
Плохо, все очень плохо. Нет, это катастрофа!
Я знала, что возвращаться в родной город – очень плохая идея, но обстоятельства вынудили. Молилась, чтобы наши пути с бывшим никогда не пересекались, но умудрилась прилипнуть к асфальту именно в тот момент, когда он решил прогуляться.
Боже, какой позор!
Но хуже всего, что я до сих пор неадекватно реагировала на его близость. Я все моральные силы приложила, чтобы больше о нем не думать, но стоило Захарову меня обнять, и все пять лет пошли прахом.
Словно не расставались. Словно не он повел себя как последний придурок, обвинив в том, чего я не делала.
И не он забрал с собой мою любимую сковородку, уходя с криками, что я предательница! За нее, кстати, было особенно обидно! От бабушки досталась, советская, чугунная…
– Обижают? – отвлек меня от мыслей голос таксиста.
Я резко подняла голову, выныривая из своих воспоминаний и с тоской глядя на новые босоножки, которые теперь только в мусорку. Покосилась на свои босые ступни, на которые тоже налипла смола, и сморщила нос.
– Ничего страшного, – криво усмехнулась я.
– Такой красивый дэвушка нельзя обижать, хочешь, вернемся и зарэжем? – с улыбкой уточнил мужчина, косясь на меня в зеркало заднего вида.
– Боюсь, не выйдет, – тоскливо протянула я, – там мой бывший, и он боксер. Если только неожиданно, из-за угла и с поддержкой ваших друзей….
– Хароший план, красавица! – одобрил мою идею таксист. – Разворачиваюсь?
– Не надо, – икнула я.
Встречаться с Кириллом я больше не хотела. Обида до сих пор жгла изнутри. Возможно – и вероятнее всего – мы оба тогда перегнули палку и были неправы, но ведь можно было цивилизованно поговорить, а не устраивать скандал? И уж точно не стоило называть меня предательницей. И еще много чего нам говорить друг другу не стоило тогда.
