– Сама, так сама, – отпускает меня незнакомец, выходит и закрывает за собой дверь.
Я начинаю стягивать с себя мокрые шмотки, выкручивать их и бросать на пол. Когда гору моей одежды увенчали трусики и бюстгальтер, двери ванной распахиваются и на пороге появился мой похититель. Он опирается на дверной косяк, скрестив руки на груди, и смотрит на меня, не сводя серых глаз. В одних штанах, босой, с каплями влаги на коже и мокрыми волосами. Я задыхаюсь от такой наглости и спешу нырнуть в ванную с головой. Когда легкие начинают гореть мне приходиться вынырнуть. В ванной никого нет, гора моих мокрых вещей пропала, а на пуфике лежит махровый халат и рядом стоят белые, пушистые тапочки. Я быстро выскакиваю из ванны, натягиваю на себя халат, надеваю тапки и выхожу.
– Ну, что, замарашка, давай знакомиться. Я Данила, – раздается голос у меня над ухом, от которого я подпрыгиваю и шарахаюсь в сторону, впечатываясь в стену.
– Совсем недавно ты песни распевала и была такая веселая. Что случилось? – в уголках его глаз пляшут смешинки. – Как зовут-то тебя, тридцать три несчастья?
Он подходит и его руки опираются на стену с двух сторон от меня. Я оказываюсь в ловушке и поднимаю глаза на нависшего надо мной Данилу.
– Мила. Вернее Людмила, – одними губами отвечаю я.
– Мила мне нравится больше, – усмехается Данила. – Ты как грязевую маску смыла, прям действительно милая стала.
Он снова подхватывает меня на руки и несет. О боги, меня за всю мою сознательную жизнь столько на руках не носили как сегодня. Данила открывает ногой дверь и вносит меня в спальню. Спальня поражает меня размерами кровати. Она, как футбольное поле, на которое и кладет меня мой похититель и сам ложиться рядом.
